И я не могу сказать, что эти изменения мне не нравятся.
Он взял перо, обмакнул его в чернильницу и сделал несколько пометок на моём листе с расчётами.
– Я принимаю ваше предложение, – наконец сказал он. – С одним условием. Вы будете отчитываться передо мной каждую неделю не только о платежах, но и о состоянии дел в лавке. Я хочу быть уверен, что моя инвестиция в безопасности.
– Инвестиция? – переспросила я. – Но ведь это возврат долга, а не…
– Назовите это как угодно, – пожал плечами Крокс. – Но я вкладываюсь в ваше дело, давая вам время.
И хочу быть уверен, что оно того стоит.
Я видела, что за этой деловой маской скрывается нечто большее – возможно, действительно дружеское расположение к памяти моего «отца», или просто человеческое сочувствие к молодой женщине, пытающейся выкарабкаться из сложной ситуации.
– Согласна, – кивнула я. – Буду отчитываться каждую неделю.
– Превосходно, – Крокс что-то написал на чистом листе бумаги, поставил свою печать и протянул мне. – Вот новый договор. Первый платёж ожидаю через неделю.
Не разочаруйте меня, мисс Хенли.
– Не разочарую, – твёрдо пообещала я, чувствуя, как внутри разливается тепло от маленькой, но такой важной победы.
Выйдя на улицу, я глубоко вдохнула свежий морской воздух. Впервые за всё время в этом чужом теле и чужом мире я почувствовала настоящий азарт и радость от того, что делаю. Нет, от того, что созидаю.
«У меня получится, – подумала я. – Я смогу превратить эту лавку в нечто большее. И может быть, найду в этом мире своё место… своё настоящее место под солнцем».
Глава 4
Весть о том, что лавка Хенли вновь открылась, разнеслась по городу быстрее, чем запах свежей выпечки из пекарни по соседству. Но одно дело – слухи, и совсем другое – настоящие покупатели. За первые три дня к нам заглянули лишь несколько любопытных и пара постоянных клиентов отца, пришедших скорее из сочувствия, чем из реальной потребности.
– Не отчаивайтесь, госпожа, – утешала меня Эмма, когда к концу третьего дня мы вынуждены были уценить часть товара, чтобы не выбрасывать.
– Людям нужно время, чтобы привыкнуть. Многие уже успели перейти к Родерику, пока лавка была закрыта.
Я знала, что она права, но не могла не беспокоиться. Время работало против нас. Мой первый платёж Кроксу был уже через четыре дня, а выручка едва покрывала ежедневные расходы на лёд и травы.
– Нам нужно что-то особенное, – сказала я, глядя на почти пустую лавку. – Что-то, что привлечёт людей и заставит их говорить о нас.
