От несоответствия его казённой фразы и сказочности окружающего мира мне стало не по себе, а в голову закрался вопрос: «А вдруг я не сплю?»
С закрытыми глазами сосчитала до десяти и попробовала провести анализ текущего состояния: во-первых, рука болит зверски и вся мокрая, возможно, что в крови; во-вторых, я определённо голая, чувствовала, как затвердевшие от прохладного воздуха соски трутся о приятную ткань одежды неизвестного мужика, удобно расположившегося сверху; в — третьих, мне в бедро упирался каменный член размера явно «выше среднего».
Совокупности этих факторов хватило, чтобы внутри рванулся разряд паники, сносящий всё на своём пути."
"Я билась в истерике, кричала, звала на помощь, требовала появления сотрудников внутренних органов. Но что-то подсказывало мне, что здесь эти призывы бесполезны. И без того огромные голубо-зелёные глаза эльфа стали ещё больше: наверное, ему было не менее страшно, но он твёрдо решил не предоставлять мне возможности больше покалечиться. Когда паника прошла, волной покидая моё тело и унося остатки сил, я заплакала.
Слёзы — огромные и горячие — катились по лицу, неприятно заливаясь в уши. Незнакомец внезапно наклонился и слизнул одну из слезинок. От этого прикосновения его языка к щеке стало нестерпимо жарко и стыдно. «Да я ведь голая, а на мне какой-то мужик! И его губы так близко!» Мне вновь захотелось ощутить их прикосновение, но он с важностью именитого сомилье перекатывал по нёбу мою слезинку.
— Кто ты? Ведь не охотница? Если верить книгам — их слёзы горькие, как корень ночного забвейника, но и не дриада, — те не имеют слезных каналов.
И ты точно не одна из нас!
В голове плыло, а перед глазами мерцало видение вагона метро, дохнуло горячим и машинным. Внутри раздался голос на незнакомом, но понятном языке: «Я больше не могу удерживать тебя в себе! Мне нужна твоя помощь. Посмотри вокруг, нырни глубже, стань моей частью — я умираю и лишь ты можешь помочь!»
Теперь мои чувства и эмоции отринули собственное я и корнями вросли в эту землю, разветвляясь и стремясь всё дальше от мшистой полянки, на которой застыло моё обнажённое тело.
Я стала частью этого странного мира, его плотью и кровью. Я была везде и нигде: снаружи и внутри; мельчайшей песчинкой почвы и многовековым дубом; нагретым солнцем камнем и журчащим родником; прахом умерших и криком родившегося младенца. Но вместе со мной по жизненным каналам Леса расползалась Тьма, неведомая хворь, опасная и безжалостная.
