– Он говорил о школе, где учат лекарей.
– Иногда их обучают в монастырской школе в Вестминстере. Все говорят, что учат их там паршиво, ну, и лекари выходят паршивые. Большинство из них просто служат переписчиками у тех лекарей, что их обучали, вместо платы за ученье. Все равно как ты помогаешь мне и учишься ремеслу цирюльника-хирурга.
– Мне кажется, он говорил не о Вестминстере. Сказал, что эта школа далеко-далеко.
– Может быть, в Нормандии или в Бретани, – пожал плечами Цирюльник. – Во Франции евреев пруд пруди, вот некоторые и сюда пробрались, лекари в том числе.
– О народе Израилевом я читал в Библии, но живого ни одного не встречал.
– Есть еще один лекарь-еврей в Малмсбери, по имени Исаак Адолесентолай. Знаменитый доктор. Может быть, ты одним глазком на него взглянешь, когда мы поедем в Солсбери.
И Малмсбери, и Солсбери лежали на западе Англии.
– Значит, мы не поедем в Лондон?
– Нет. – Цирюльник уловил особые нотки в голосе своего ученика, а о том, что мальчик скучает по своим родным, он давно знал.
– Мы поедем прямиком в Солсбери, – строго повторил он, – чтобы собрать добрый урожай с тех толп, которые притекают на солсберийскую ярмарку. А оттуда направимся в Эксмут, потому что к тому времени уже и осень настанет. Тебе понятно?
Роб молча кивнул.
– Но вот весной, когда снова тронемся в путь, мы поедем на восток, в сторону Лондона.
– Благодарю вас, Цирюльник, – выговорил Роб, тихонько ликуя.
Настроение у него заметно улучшилось. Что значила отсрочка, если в конце концов они отправятся в Лондон! Он снова вообразил себе ребятишек.
Потом мысли его перешли на другое:
– Как вы думаете, а он сможет вернуть тому переписчику зрение?
– Мне приходилось слышать о такой операции, – пожал плечами Цирюльник. – Мало кто умеет ее делать, а уж этот еврей – сомневаюсь. Но люди, которые Христа убили, не остановятся перед тем, чтобы обмануть слепого, – заключил он и стал понукать коня: приближалось время обеда.
12. Примерка
Их приезд в Эксмут не походил на возвращение домой, но все-таки Роб не чувствовал себя таким одиноким, как два года назад, когда попал сюда впервые.
Домик на берегу моря выглядел знакомым и приветливым. Цирюльник погладил большой камин со всеми кухонными принадлежностями и вздохнул.
Они рассчитывали закупить на зиму, как обычно, много замечательной еды, только теперь уж не надо живых кур в доме: как они убедились, от тех идет невыносимая вонь.
Роб – в который раз! – вырос из старой одежды.
