Но Робу интуиция подсказывала нечто большее. Он посмотрел на обожаемого Учителя:
– Я думаю, это опухоль, в самом начале развития.
Ибн Сина моргнул.
– Рак кишечника? – уточнил он ровным голосом, словно говорил с новым больным, поступившим в маристан.
Роб кивнул, стараясь не думать о том, какой медленной пыткой становится это заболевание.
Аль-Джузджани даже побагровел от возмущения, что ему противоречат, но Ибн Сина мягко успокоил его. Вот почему, догадался Роб, он и попросил их проводить осмотр вдвоем: знал заранее, что аль-Джузджани так ослеплен своей любовью к Учителю, что просто не способен признать ужасную правду.
У Роба задрожали колени. Он взял Ибн Сину за руку, они смотрели друг другу в глаза, не отводя взгляда.
– У вас еще много сил, Учитель. Надо только следить за работой кишечника, дабы не допускать скопления черной желчи, каковая приводит к росту опухоли.
Главный лекарь согласно кивнул.
– Я молюсь о том, чтобы мой диагноз оказался ошибочным, – сказал Роб.
Ибн Сина ответил ему слабой ласковой улыбкой.
– От молитвы вреда не будет.
Роб сказал Учителю, что хотел бы вскорости навестить его и провести вечер за шахской игрой. Старик ответил, что для Иессея бен Беньямина его дом всегда открыт.
69. Зеленые дыни
Лето подходило к концу. Однажды, в сухой день, когда повсюду клубилась пыль, из дымки, затянувшей северо-восток, вынырнул караван, в котором позванивали колокольчиками сто шестнадцать верблюдов. Вытянувшись в длинную цепочку, роняя слюну от усталости – а нагружены они были железной рудой, – верблюды вошли в Исфаган уже на исходе дня.
Ала-шах надеялся, что благодаря этой руде Дхан Вангалил сумеет выковать его воинам еще много мечей из узорчатой синеватой стали. Увы! Вскоре проведенные мастером-оружейником пробы покажут, что железо в этой руде чересчур мягкое, однако пока, в этот вечер, кое-кого сильно взволновала другая новость, доставленная караваном.
Некоего Хенди, старшего погонщика в караване, даже вызвали во дворец, дабы шах своими ушами услышал то, что удалось проведать погонщику.
После этого его доставили в маристан, и там он поведал свою историю лекарям.
Вот уж много месяцев Махмуд, султан Газни, тяжко болел, у него был сильный жар, а гноя в груди скопилось столько, что на спине даже вздулся широкий мягкий горб. Султанские лекари решили: если они хотят продлить дни Махмуда, этот горб необходимо осушить.
Хенди сообщил и такую подробность: спину султана покрыли тонким слоем гончарной глины.
