Свои люди, сообщавшие нужные сведения, были у него и среди вельмож, и среди слуг Райского дворца, и он сразу от нескольких услыхал о неосмотрительном и опрометчивом поступке своего помощника-зимми."
"Как и всегда в трудный момент, Ибн Сина сел и задумался. Он отлично понимал, что его пребывание в столице шаха Ала ад-Даулы служит источником гордости повелителя. Оно позволяет шаху ставить себя на одну доску с Багдадским халифом как повелителя просвещенного, покровителя наук. Но сознавал Ибн Сина и то, что его влияние на царя имеет свои пределы.
Простой просьбой, обращенной к владыке, Иессея бен Беньямина не спасешь.
Ала-шах всю свою жизнь мечтал сделаться одним из величайших монархов в истории Персии, царем, имя которого будет жить в веках. Сейчас он готовил войну, которая либо обеспечит ему такое бессмертие, либо окончательно развеет в прах все мечты. В такое время он никак не мог допустить, чтобы кто-либо противился его воле.
Ибн Сина понимал, что царь непременно убьет Иессея бен Беньямина.
Возможно, уже отдан приказ неведомым убийцам – напасть на молодого хакима где-нибудь на улице. А быть может, его арестуют стражники, затем предадут шариатскому суду, который и вынесет приговор. Ала – искусный политик, уж он сумеет так обставить казнь этого зимми, чтобы она послужила его высшим интересам.
Ибн Сина много лет изучал Ала-шаха и понимал, как устроен царский ум. Поэтому он знал, что нужно предпринять.
В то утро он собрал в маристане всех своих сотрудников.
– До нас дошли сведения о том, что в городе Идхадж есть несколько больных – слишком тяжело больных, чтобы везти их сюда, в нашу больницу, – сказал он им, и это была чистая правда. – А посему, – обратился он теперь к Иессею бен Беньямину, – тебе надлежит отправиться в Идхадж и организовать там правильное лечение этих людей.
Потом они обсудили, какие надо взять с собой травы и лекарства, нагрузив их на вьючного осла, а какие целебные средства можно найти в самом городе, обсудили и характер болезней некоторых пациентов, о которых было известно, после чего Иессей попрощался и выехал, не теряя времени даром.
Идхадж лежал в трех днях нелегкого пути к югу от Исфагана, да и лечение больных потребует не меньше трех дней. Таким образом, Ибн Сина получал вполне достаточно времени.
На следующий день, после полудня, он отправился в Яхуддийе и проехал прямо к домику своего помощника.
На его стук дверь отворила женщина с младенцем на руках.
