«Каким-то образом почуяла Деспину», – пронеслась в голове Роба глупая мысль.
– Мне нужна ты одна, – сказал он.
– Да нет, тебе нужна работа, она всегда будет на первом месте, семья уж потом, все остальное потом. Но я так сильно полюбила тебя, Роб! Я хочу стать твоей женой.
Он обнял Мэри.
– Каллены женятся только в церкви, – проговорила она, уткнувшись в его плечо.
– Даже если бы мы нашли в Персии христианского священника, он не стал бы венчать христианку и иудея. Придется сказать людям, что мы поженились в Константинополе.
Когда я выучусь на лекаря, мы вернемся в Англию и там обвенчаемся, как положено.
– А до того? – уныло спросила она.
– Только венчание между собой. – Роб взял обе ее руки в свои. Они посмотрели друг на друга."
"– Но ведь даже между собой должны быть произнесены какие-то слова, – настаивала Мэри.
– Мэри Каллен, я беру тебя себе в жены, – произнес Роб охрипшим от волнения голосом. – Обещаю заботиться о тебе и защищать тебя, тебе принадлежит моя любовь. – Робу стало неловко, что он не нашел лучших слов, но волнение его было велико, язык повиновался с трудом.
– Роберт Джереми Коль, я беру тебя себе в мужья, – четко выговорила она. – Обещаю идти туда, куда ты пойдешь, и неизменно делать все ради твоего блага. Моя любовь принадлежит тебе с того мига, когда я впервые увидела тебя.
Она крепко, до боли, сжала его руки, и Роб ощутил, как бурлит в ней, пульсируя, жизненная сила. Он прекрасно понимал, что свежая могила за порогом делает всякую радость сейчас неуместной, но все же испытывал мощный прилив чувств.
Произнесенные ими клятвы, подумал он, гораздо лучше многих слышанных им в церкви.
Пожитки Мэри Роб упаковал и погрузил на своего гнедого, сама она ехала верхом на вороном. Каждое утро Роб менял коней местами, перегружая тюк то на одного, то на другого. В редких случаях, когда дорога шла ровная и гладкая, они ехали вместе на одном коне, но большей частью Мэри ехала в седле, а Роб шел пешком, ведя коня в поводу. Из-за этого продвигались они медленно, но спешить-то им было некуда.
Она стала молчаливее, чем помнилось Робу, а сам он к ней не приставал с разговорами, уважая ее скорбь. На вторую ночь их пути в Исфаган они разбили лагерь на полянке в придорожных кустах. Робу не спалось, и тут он услышал, как Мэри наконец расплакалась.
– Если ты берешься исправлять ошибки самого Бога, почему же ты не смог спасти отца?
– Я еще слишком мало знаю.
Слезы копились слишком долго, и теперь Мэри уже не могла их остановить.
