Он уже открыл было рот, чтобы попросить разъяснений или же задать новые вопросы – а в этом случае я бы пропал, – но тут Ибн Сина попросил меня подробно описать одну из телесных жидкостей, кровь. Я же отвечал его собственными словами, как он сам написал в двух своих трудах по этому вопросу. И больше никто ни о чем не спрашивал!
Все трое смеялись до слез, а потом пили еще и еще.
Когда же пить сил не осталось, вышли на улицу, пошатываясь, и остановили запряженную осликом повозку с лилией на дверцах.
Роб примостился на козлах рядом со сводником, Мирдин уснул, положив голову на колени толстой девки, именем Лорна, а Карим прислонился головой к ее груди, напевая песни о любви.
Спокойные глаза Фары округлились от тревоги, когда ее мужа наполовину ввели, наполовину внесли в комнату.
– Он болен?
– Напился, как и мы, – объяснил ей Роб, после чего они с Каримом вернулись в повозку. Та доставила их в его домик в Яхуддийе, и они с Каримом упали на пол, едва переступив порог, и уснули не раздеваясь.
Ночью Роба разбудили негромкие повторяющиеся звуки и, прислушавшись, он догадался, что Карим плачет.
На рассвете Роб снова пробудился, на этот раз оттого, что поднялся его гость. Роб застонал. «Не стоило так напиваться», – с опозданием подумал он.
– Извини, что разбудил. Мне надо на пробежку.
– Пробежку? Даже в такое утро, как сегодня? И после такой ночи?
– Мне нужно подготовиться к чатыру.
– А что это такое?
– Состязание бегунов.
– И Карим выскользнул из дома. «Шлеп-шлеп-шлеп», – послышался и вскоре замер в отдалении звук его быстрых шагов.
Роб лежал на полу и прислушивался к лаю дворовых собак, которым сопровождалось быстрое продвижение только что появившегося в мире нового лекаря. Подобно джинну, он вихрем проносился по узким улочкам Яхуддийе.
48. Загородная прогулка
– Чатыр – традиционное персидское состязание, оно проводится ежегодно, начиная с глубокой древности, – рассказывал Робу Карим.
– И происходит оно на праздник окончания Рамадана, месяца поста. Первоначально – а было это в такую седую старину, что никто уж и не помнит имени царя, первым повелевшего его проводить, – на этом состязании отбирались чатыры, царские гонцы-скороходы. Но прошло много столетий, и за это время в Исфаган стали неизменно стекаться лучшие бегуны Персии, да и других стран, так что состязание само по себе стало праздником.
