Лонцано без церемоний повалил Роба и, прижав руку к его затылку, удостоверился, что голова Роба склонена, как подобает."
"Эта сцена наглядного воспитания привлекла внимание охотника. Роб услышал его шаги, а затем увидел сапоги из недубленой кожи, остановившиеся в полушаге от его низко склоненной головы.
– Вот большая мертвая пантера, а вот большой невоспитанный зимми, – произнес он с улыбкой, и сапоги зашагали прочь.
Охотник и его слуги, несшие добычу, удалились, не сказав ни слова более, а распростершиеся на земле путники через некоторое время встали на ноги.
– Ты не ранен? – осведомился Лонцано.
– Ничуть не бывало. – Кафтан был разорван, но сам Роб остался невредим. – А кто это был?
– Ала ад-Даула, шахиншах124. Царь царей.
Роб уставился на дорогу, по которой уехали охотники.
– А что такое «зимми»?
– Это значит «человек Книги». Здесь так называют евреев125, – растолковал Лонцано.
37. Город мечты реб Иессея
Пути Роба и трех евреев разошлись через два дня, в Купайе, поселочке из дюжины покосившихся домиков на перекрестке дорог.
Крюк, который они дали через Дешт-и-Кевир, завел их чуть дальше к востоку, чем надо, однако Робу остался лишь день пути на запад, в Исфаган, а его спутникам предстояли еще три недели нелегкого пути на юг, затем переправа через Ормузский пролив – и лишь после этого они окажутся дома.
Роб сознавал, что без этой троицы и без еврейских поселений, предоставлявших им убежище в пути, он ни за что не попал бы в Персию.
– Ступай с Богом, реб Иессей бен Беньямин! – воскликнул Лейб, и они сердечно обнялись.
– И ты, друг, ступай с Богом!
Даже вечно кислый Арье изобразил кривую улыбку – несомненно, он радовался этому расставанию не меньше самого Роба.
– Когда поступишь в школу лекарей, обязательно передай привет от нас родичу Арье, реб Мирдину Аскари, – сказал Лонцано.
– Передам. – Он взял Лонцано за обе руки. – Спасибо вам, реб Лонцано бен Эзра.
– Для человека, который почти не наш, – улыбнулся Лонцано, – ты был отличным спутником и вел себя достойно.
Ступай с миром, инглиц!
– Ступайте и вы с миром!
Не переставая желать друг другу доброго пути, они разъехались разными дорогами. Роб ехал верхом на муле: после нападения пантеры он перенес поклажу на бедного перепуганного ослика и теперь вел его в поводу. В итоге он продвигался вперед медленнее, однако в душе нарастало возбуждение и ему хотелось проделать последний отрезок пути не спеша, наслаждаясь путешествием.
