Нет синагог, нет домов учения, вот нам почти и не приходится слышать наречия. Потому-то я так плохо его знаю.
– Худо растить детей в таком краю, где они не чувствуют своего Бога, не слышат своего родного языка, – вздохнул Зеви. – Вообще часто это нелегко – быть евреем.
Роб спросил, известно ли Зеви о каком-нибудь большом, хорошо защищенном караване, направляющемся в Исфаган, и тот покачал головой.
– Тут ко мне подходил один проводник, – сказал Роб.
– Дерьмовый такой перс с маленьким тюрбаном и грязной бороденкой? – хмыкнул Зеви.
– Этот заведет тебя прямо в руки к злодеям. И бросят тебя в пустыне с перерезанной глоткой, и оберут до нитки. Нет, – сказал он решительно. – Тебе лучше идти с караваном наших. – Он надолго задумался. – Реб Лонцано! – воскликнул он наконец.
– Реб Лонцано?
– Да, – кивнул Зеви. – Возможно, именно реб Лонцано подойдет лучше всего. – Тут неподалеку возникла ссора между погонщиками, кто-то позвал Зеви. Караван-баши скорчил недовольную мину: – Вот уж сыновья верблюдов, шакалы хворые! У меня сейчас совсем нет времени.
Приходи, когда отправится в путь этот караван. Приходи ко мне в контору попозже, ближе к вечеру. Увидишь – сторожка за главным домом для странников. Тогда все, наверное, и решим.
Вернувшись через несколько часов, Роб застал Зеви в сторожке, которая служила тому пристанищем в караван-сарае. Вместе с ним сидели еще три еврея.
– Лонцано бен Эзра, – представил Зеви.
Реб Лонцано, мужчина средних лет, старший из троих, явно был и главным среди них.
У него были каштановые волосы и борода, еще не посеребрившиеся сединой, однако молодым он не выглядел – слишком изборождено морщинами лицо, слишком серьезно смотрят глаза.
Остальные – Лейб бен Коген и Арье Аскари – были на вид лет на десять моложе Лонцано. Лейб – высокий и худой как жердь, Арье – коренастый, широкоплечий. У обоих загорелые обветренные лица постранствовавших по белу свету купцов, но сейчас эти лица ничего не выражали: они ждали, что скажет о вновь пришедшем реб Лонцано.
– Это торговцы, направляются они к себе в Маскат, за Персидским заливом, – объяснил Зеви и обернулся к Лонцано.
– Вот, – сказал он, – этот несчастный воспитывался как гой, в далекой христианской стране, и совсем ничего не знает. Надо показать ему, что евреи всегда позаботятся о других евреях.
– А что за дело у тебя в Исфагане, Иессей бен Беньямин? – задал вопрос реб Лонцано.
– Я еду туда учиться, чтобы стать лекарем.
– Ага, медресе110 в Исфагане, – кивнул Лонцано.
