Пока женщина раздевалась, он смотрел на нее.
– Жестоко смотреть на тебя после того, как я видел ту, другую, – произнес он, зная, что она не понимает ни слова из сказанного. – Возможно, она бывает резковата в выражениях, но… Конечно, она не красавица, и все же не так много женщин могут сравниться внешностью с Мэри Каллен.
Женщина улыбнулась Робу.
– Ты еще молодая шлюха, а выглядишь старой, – добавил Роб. В комнате был холодно. Женщина быстро сбросила одежду и забралась под меховые покрывала, спеша согреться.
Все же Роб успел разглядеть то, что ему не очень понравилось. Он весьма ценил исходивший от женщин запах мускуса, но от этой воняло кислым, а волосы слиплись, словно любовные соки бесчисленное множество раз высыхали на ее теле, не ведавшем омовения в простой чистой воде. Длительное воздержание породило в нем такой голод, что Роб уже готов был наброситься на эту женщину, но беглый взгляд на ее посиневшее от холода тело обнаружил плоть, так часто употребляемую, что у него пропало желание к ней прикасаться.
– Черт побрал бы эту рыжую ведьму, – сердито проговорил Роб.
Женщина озадаченно смотрела на него.
– Ты ни в чем не виновата, куколка, – сказал он ей, роясь в кошельке. Он заплатил гораздо больше, чем она стоила, даже если бы было за что платить; она схватила монеты и прижала их к телу под меховым покрывалом. Роб даже не начал раздеваться, так что он просто одернул свою одежду, кивнул женщине и вышел на свежий морозный воздух.
Шел февраль, и Роб почти все время проводил в доме учения, разбирая Коран на персидском языке.
Его неизменно поражала неприкрытая враждебность Корана по отношению к христианам и резкое порицание евреев.
– Первыми наставниками Мухаммеда были евреи и христианские монахи-сирийцы, – объяснял ему Симон. – И когда он впервые объявил, что ему явился архангел Гавриил, что сам Бог провозгласил его своим Пророком и поручил основать новую, совершенную религию, то ожидал, что эти старые друзья с ликованием последуют за ним.
Но христиане предпочли свою прежнюю религию, а встревоженные евреи, почувствовав угрозу, дружно присоединились к тем, кто опровергал его учение. До конца дней своих он им этого не забыл и не простил. Говорил и писал о них крайне резко.
Комментарии Симона помогали Робу почувствовать живую душу Корана. Он осилил книгу уже почти до половины и продолжал упорно работать над нею, не забывая, что скоро предстоит возобновить путешествие.
