– Для меня же это прежде всего тяжкий труд. Я изучаю язык персов, ибо надеюсь, что это сможет доставить мне желаемое.
Симон и рабейну затараторили на своем наречии.
– Он спросил, всегда ли ты такой честный. Я ответил, что ты достаточно прямой человек, если можешь сказать умирающему, что он скоро умрет. И рабейну ответил: такой человек достаточно честен.
– Переведи: у меня есть деньги, я заплачу за кров и еду.
– У нас не постоялый двор, – покачал головой мудрец. – Кто живет здесь, тот должен трудиться, – передал Шломо бен Элиаху через Симона.
– Если Всемогущий будет милостив к нам, то нынешней зимой цирюльник-хирург здесь не понадобится.
– Мне не обязательно работать цирюльником-хирургом, я готов делать то, что окажется полезным.
Длинные пальцы рабейну поглаживали и скребли его бороду, пока он размышлял. Наконец он объявил свое решение.
– Всякий раз, когда забитая корова будет признана некошерной, – перевел Симон, – ты станешь отвозить мясо в Габрово и там продавать мяснику-христианину.
А по субботам, когда евреи не должны трудиться, ты будешь поддерживать огонь в их очагах.
Роб замялся. Старый еврей с интересом посмотрел на него, заметив сверкнувший в глазах Роба огонек.
– Что-то не так? – тихо пробормотал Симон.
– Если евреям нельзя трудиться по субботам, не хочет ли он погубить мою душу, поручая эту работу мне?
Раввин, услышав перевод, улыбнулся.
– Он говорит: ему кажется, что ты не очень стремишься сделаться евреем, мастер Коль.
Роб покачал головой.
– В таком случае он совершенно уверен, что ты без всяких опасений можешь трудиться по субботам, ибо их соблюдают лишь евреи. В Трявне ты будешь желанным гостем, говорит он.
Рабейну повел их туда, где будет спать Роб, в дальнюю часть большого коровника.
– В доме учения есть свечи. Но здесь зажигать свечи для чтения нельзя, потому что вокруг сухое сено, – строго предупредил рабейну через Симона и тут же приставил Роба к работе, велев вычистить стойла.
В ту ночь он спал на соломе, а кошка, как лев, охраняла его, устроившись в ногах. Мистрис Баффингтон время от времени покидала Роба, чтобы попугать какую-нибудь мышку, но неизменно возвращалась. В коровнике было темно и влажно, от больших животных шло приятное тепло, и Роб, как только привык к постоянному мычанию коров и к сладковатому запаху навоза, уснул быстро и умиротворенно.
Зима пожаловала в Трявну, отстав от Роба всего на три дня.
