– Он возьмет с вас двадцать семь денье, – как-то очень уж вкрадчиво проговорил Шереди.
Роб задумался. Денье у него имелись, потому что он продавал Снадобье и во Франции, и в Германии, но справедливый обменный курс был ему совершенно неведом.
– Двадцать три, – прошептал голос прямо за его спиной, так тихо, что Роб засомневался, не показалось ли ему.
– Двадцать три, – твердо произнес Роб. Мастер караванщик одарил его ледяным взглядом, но предложение принял.
– Пропитанием и всем необходимым вы должны обеспечивать себя сами.
Если отстанете или принуждены будете выбыть, ждать вас не станут, – продолжал толмач. – Он говорит, что караван выйдет отсюда, имея девяносто пайщиков, а всего более ста двадцати человек. Он требует одного часового на каждых десять пайщиков, так что раз в двенадцать дней вам придется караулить всю ночь.
– Согласен.
– Новички занимают место в хвосте каравана, где много пыли, а путнику опаснее всего. Вы будете следовать за мастером Калленом и его дочерью. Всякий раз, как кто-нибудь выбывает, можете передвинуться вперед на одно место.
Все, кто присоединится к каравану впоследствии, будут ехать позади вас.
– Согласен."
"– А если вы станете заниматься в караване своим ремеслом цирюльника-хирурга, то выручку следует делить с мастером Фриттой поровну.
– Не согласен, – тут же возразил Роб, ибо несправедливо было бы отдавать этому немцу половину своего заработка.
Каллен откашлялся. Бросив взгляд на шотландца, Роб заметил тревогу на его лице и вспомнил, что тот рассказывал о разбойниках-мадьярах.
– Предлагай десять, соглашайся на тридцать, – произнес тихий голос за спиной.
– Я согласен отдавать десять процентов заработка, – предложил Роб.
Фритта пробормотал короткое тевтонское слово, которое, как решил Роб, было равнозначно английскому выражению «дерьмо собачье», потом столь же коротко пролаял что-то еще.
– Он говорит, сорок.
– Двадцать, переведи.
Сошлись на тридцати процентах. Поблагодарив Каллена за предоставленного толмача и отойдя от стола, Роб взглянул на трех евреев.
Все они были среднего роста, со смуглыми почти до черноты лицами. У того, что стоял сразу за Робом, были мясистый нос и толстые губы, обрамленные густой каштановой бородой, тронутой сединой. Он не посмотрел в сторону Роба, а шагнул к столу, сосредоточенный, как воин, уже прощупавший оборону противника.
Новичкам велели занять назначенные им места в караване и располагаться на ночлег здесь. Выйти в путь собирались завтра с рассветом.
