Они перевели лошадей на легкий галоп и скакали, пока замок не скрылся из виду.
Перед самым полуднем увидели указатель: свернув с римской дороги, можно было попасть в деревню Энтбург, – и решили завернуть туда, дать представление. По проселку они проехали несколько минут и тут же, у поворота, увидели детину, который преградил дорогу, восседая на тощей кляче со слезящимися глазами. Детина был лысый, с толстыми складками жира на шее. Одет он был в кафтан из грубого домотканого сукна, а тело выглядело и чрезмерно толстым, и очень сильным – совсем как у Цирюльника, когда Роб с ним познакомился.
Объехать его повозка не могла, но оружие детина не вынимал из ножен, и Роб натянул вожжи; они оба изучающе разглядывали друг друга. Потом лысый что-то сказал.
– Он спрашивает, есть ли у тебя выпивка, – перевел Шарбонно.
– Нет, так и скажи.
– А этот сукин сын не один, – сообщил Шарбонно тем же ровным тоном, и Роб увидел, как из лесу на дорогу выезжают еще двое верховых. Один, молодой, восседал на муле.
Когда он подъехал к толстяку, Роб благодаря их сходству догадался, что это отец и сын.
Под третьим всадником было огромное неуклюжее животное, похожее на ломовую лошадь. Этот занял позицию позади повозки, отрезая путь к отступлению. На вид ему было лет тридцать – невысокого роста, худощавый и без левого уха, как Мистрис Баффингтон.
Оба новоприбывших держали обнаженные мечи. Лысый что-то громко сказал Шарбонно."
"– Говорит, ты должен сойти с повозки и раздеться.
Знай, как только ты это сделаешь, они тебя убьют, – предупредил Шарбонно. – Добрая одежка стоит дорого, вот они и не хотят пачкать ее кровью.
Роб даже не заметил, когда и как Шарбонно успел вытащить кинжал. Резко выдохнув, старик-француз метнул его с силой, тренированной рукой; клинок сверкнул и вонзился в грудь юноши с обнаженным мечом. Глаза толстяка округлились, но улыбка еще не успела сползти с его губ, когда Роб вскочил на козлах. Сделал один шаг на широкую спину Лошади, оттолкнулся и прыгнул, вышибая противника из седла.
Они покатились по земле, сцепившись и стараясь ухватить другого так, чтобы сломать тому, что удастся. Наконец Робу удалось захватить разбойника сзади локтем под подбородок. Жирный кулак стал отчаянно колотить его в пах, но Роб извернулся и принял эти удары, тяжелые, как удары молота, на бедро. Нога сразу занемела.
Прежде Роб дрался только тогда, когда был пьян и ослеплен яростью.
