Нельзя было спутать это все с английской деревней, но Роб провел представление так, как привык в Англии.
Шарбонно он вручил барабан и велел бить. Французу это понравилось, а особый интерес в нем проснулся, когда при звуках барабана Лошадь стала вскидываться на дыбы.
– Сегодня представление! Представление! – выкрикивал Роб.
Шарбонно вмиг сообразил, что к чему, и быстро стал переводить все, что говорил Роб.
Робу представление во Франции показалось забавным. Зрители смеялись тем же шуткам, но в другие моменты – возможно, из-за того, что запаздывал перевод.
Пока Роб жонглировал, Шарбонно не спускал с него восторженных глаз, а его отрывочные возгласы восхищения раззадоривали толпу, которая то и дело рукоплескала.
Особого Снадобья они продали предостаточно.
Вечером у костра Шарбонно все просил его еще пожонглировать, но Роб отказался.
– Не бойся, тебе еще надоест смотреть, как я это делаю.
– Это поразительно! Так, говоришь, ты еще мальчишкой этому научился?
– Да. – И Роб рассказал, как Цирюльник взял его к себе, когда умерли родители.
– Тебе повезло, – сказал Шарбонно, понимающе кивнув. – Мой отец умер, когда мне шел двенадцатый год, и нас с братом Этьеном отдали пиратам, юнгами на корабль. – Он вздохнул. – Вот там, друг мой, приходилось туго.
– А мне казалось, ты говорил, что первое плавание у тебя было в Лондон.
– Первое плавание на купеческом корабле, тогда мне было уже семнадцать лет. А до этого я пять лет плавал с пиратами.
– Мой отец помогал оборонять Англию от трех вторжений.
Дважды – когда датчане стояли под Лондоном. И один раз – когда пираты напали на Рочестер, – медленно проговорил Роб.
– Ну, мои пираты на Лондон не нападали. Один раз мы высадились в Ромнее, сожгли два дома и забрали корову, которую тут же забили на мясо.
Собеседники посмотрели друг на друга.
– Это плохие люди. Но я был с ними ради того, чтобы выжить.
Роб кивнул:
– А Этьен? Что стало с Этьеном?
– Когда он достаточно подрос, то сбежал от них – назад, в наш родной город, а там поступил в ученики к пекарю.
Теперь он уже старик, а хлеб печет отменный.
Роб улыбнулся и пожелал Шарбонно доброй ночи.
Каждые два-три дня они заезжали на площадь очередной деревни, и все шло своим чередом: похабные песенки, льстившие заказчикам портреты, хмельное снадобье. Шарбонно поначалу переводил шутливые призывы цирюльника-хирурга, но вскоре так освоился, что мог собирать толпу совершенно самостоятельно.
