Роб посмотрел на левый указательный палец больного и подавил готовый сорваться с губ вздох: палец уже давно омертвел.
– Не самое прекрасное зрелище.
У юноши побелели губы, но он заставил себя улыбнуться:
– Я рубил дрова для очага две недели назад и попал обухом по пальцу. Больно было, конечно, но казалось, что понемногу заживает. А потом…
Первый сустав почернел, выше все было воспалено, кожа стала бесцветной и покрылась большими волдырями, из которых сочилась кровавая жижа и шел отвратительный запах.
– А как ты его лечил?
– Да сосед посоветовал приложить влажной золы, смешанной с гусиным пометом, чтобы боль ушла.
Роб кивнул – в подобных случаях это было обычное средство."
"– Ладно. Так вот, теперь развилась пожирающая болезнь – если ее не остановить, она сожрет сперва кисть руки, потом и всю руку целиком. И задолго до того, как она перейдет на тело, ты умрешь. Этот палец необходимо удалить.
Юноша храбро кивнул.
Теперь Роб позволил себе вздохнуть. У него не должно остаться ни малейших сомнений: ампутация была делом серьезным сама по себе, а этому парню придется зарабатывать себе кусок хлеба, оставшись на всю жизнь без пальца.
И он пошел в загородку Цирюльника.
– Что-то нужно? – У Цирюльника вспыхнули искорки в глазах.
– Нужно показать вам кое-что, – ответил Роб и вернулся к своему пациенту; Цирюльник шел за ним, тяжело ступая.
– Я сказал больному, что палец надо удалить.
– Надо, – согласился Цирюльник и перестал улыбаться. – Это правильное решение. Тебе нужна помощь, парнишка?
Роб отрицательно покачал головой.
Он дал больному выпить три флакончика Особого Снадобья, а потом тщательно приготовил все необходимое, чтобы не пришлось лихорадочно что-то отыскивать в середине операции или звать на помощь Цирюльника.
Взял два остро заточенных ножа, иглу с навощенной ниткой, короткую дощечку, корпию для перевязки и пилку с мелкими зубчиками.
Руку юноши он привязал к дощечке – ладонью кверху.
– Сожми в кулак все пальцы, кроме поврежденного, – велел ему Роб и замотал здоровые пальцы, чтобы они не мешали.
Позвал трех крепких мужчин из числа слонявшихся поблизости зевак: двое держали самого парня, третий удерживал дощечку.
Больше десятка раз он видел, как Цирюльник проводит такие операции, а дважды делал их сам, под надзором учителя, но в одиночку оперировал впервые. Хитрость здесь состояла в том, чтобы отрезать как можно дальше от участка омертвления, чтобы оно не распространялось, и в то же время сохранить все то, что можно.
