– Но мне ведь не обязательно нужен меч. А вот кинжал – это вполне разумно, на случай, коль на нас нападут.
– Всякий разбойник сперва подумает хорошенько: мы крепкие люди, с нами не так легко справиться, – сухо ответил Цирюльник. – Все дело в том, что я такой крупный. Захожу в трактир, и люди помельче думают: «Да, он здоровяк, но удар ножом помешает ему на нас напасть», – и руки их сами тянутся к рукояти ножа. А потом они замечают, что у тебя нет оружия, сразу понимают, что ты еще не охотничий пес, а только щенок, пусть и большой.
И они, пристыженные, больше не собираются приставать к нам. А с кинжалом на поясе ты и двух недель не проживешь.
Дальше они ехали молча.
Столетия беспрерывных вторжений приучили каждого англичанина чувствовать себя воином. Рабам носить оружие запрещал закон, а ученики не могли себе позволить его купить. Но все остальные, кто отпускал длинные волосы, подчеркивали свое положение свободных людей еще и тем, что носили, не скрывая, оружие.
Что ж, подумал Цирюльник устало, это правда: коротышка с ножом запросто может убить рослого, но безоружного юношу.
– Тебе необходимо уметь обращаться с оружием, когда настанет время носить его, – решил он. – Это часть твоего обучения, и до сих пор я ею пренебрегал. Следовательно, я стану учить тебя владению мечом и кинжалом.
– Спасибо, Цирюльник! – просиял Роб.
Они встали лицом друг к другу на поляне, и Цирюльник вытащил из ножен на поясе кинжал.
– Нельзя держать кинжал как ребенок, который колет букашек. Тебе надо взвесить его на повернутой вверх ладони, будто собираешься жонглировать.
Четырьмя пальцами обхватываешь рукоять, а большой либо вытянут вдоль лезвия, либо прихватывает остальные пальцы, смотря какой удар ты хочешь нанести. Труднее всего защититься от удара, который наносится снизу вверх.
Когда дерешься на ножах, ноги надо согнуть в коленях и легко пружинить на ступнях, всегда будучи готовым прыгнуть вперед или назад. Готовым отклониться вбок, уходя от удара противника. И готовым убить, потому что этот инструмент предназначен для грязной и жестокой работы.
Делают его из того же доброго металла, что и скальпель. И если уж взялся за скальпель или за кинжал, то надо резать на совесть, словно от этого зависит твоя жизнь – часто именно так оно и есть.
Он вложил кинжал в ножны и передал Робу меч. Тот взвесил его на руке, держа перед собой.
– Romanus sum41, – тихо проговорил он.
– Да нет, какой ты римлянин, черт их побери! Меч-то у тебя английский.
