Разумеется, после беседы я слышу восклицания мэтра Мерсера, обращенные к Финчу: «Неужели лекарское дело в Саореле так развито? Кто из лекарей научил ее высочество таким сложным вещам?» А еще подслеповатый Мерсер тихо вопрошает: «Точно ли это та самая Антуанетта-Аннабель?» и «Может ли женщина так хорошо разбираться в науках?»
– Эмин, Софи, – зову я, и прислуга тотчас возникает рядом со мной. – Несколько дней мэтры проведут в замке.
Слыша это, Элизабет моментально производит расчет для госпожи Ройс – запасы еды нужно увеличить.
Я, наконец, поглядываю на фрейлину с одобрением. После выздоровления что-то в ней меняется. Но медленно. Элизабет слишком часто поглядывает на Эрта, ненароком задевает его ноги подолом платья. А ведь еще есть Асинья, которая при виде капитана, краснеет и полностью лишается дара речи. За самой же Асиньей давно наблюдает Эмин, но та воротит нос – больно уж прост он для травницы, да и росли они вместе, какие тут чувства?
В последующие дни пока мэтры неустанно спорят, я встречаюсь с храмовиком, мастером Мейером, аскетичным человеком с длинными гладкими светлыми волосами и суровым взглядом.
Я должна выплачивать ему содержание, хотя формально могу переложить это на плечи владельца земель – моего мужа. Но что-то подсказывает, что выгоднее прикормить мастера из собственного кармана.
Орден, к которому принадлежал Мейер, формально не подчинялся императору, но из разговора я уяснила другое – все здесь подчинялось Реигану Уилбергу.
Впрочем, Маейер считал, что Орден, состоящих из трех направлений, мог влиять на политику Эсмара, потому что его члены входили в совет.
Как только мэтры утрясают все разногласия, и в Рьен привозят необходимые компоненты для изготовления эфира, мы работаем над эти и днем и ночью, и месяц, отведенный мне, неминуемо подходит к концу.
И в один прекрасный день заканчивается.
***
Повитуха, выписанная из столицы, почтительно кланяется, а мэтр Финч виновато вздыхает.
Я лежу в постели в ночной рубахе – жесткие пальцы повитухи ощупывают мой живот. Разглядываю потолок, стараясь не испытывать раздражение. Мэтр сухо расспрашивает о днях недомогания, повитуха шарит руками по моей груди. Наконец, они оба приступают к разглядыванию того, во что в современном мире суют тест на беременность. Они смешивают это с вином, проверяют на просвет – я кривлюсь и пыхчу, так как трачу время напрасно.