Хотел сказать, в стиле Деда, что неча на зеркало пенять, коль рожа крива. Но летёха задумчиво смотрел на дождик, и я, не увидев в нём агрессии, растерялся. А он продолжил:
— Мне двадцать восемь лет, — протянул он, — боевой офицер, четыре военных конфликта, два ранения, и всего лишь лейтенант с медалями за храбрость и отвагу, и недавним назначением замкома отряда.
Где-то в небе раскатился рокот грома. Дождь усилился. Застучал по асфальту часто-часто. Появились пузырьки от капель.
— А кто-то в девятнадцать, — Фадеев всё так же смотрел в сторону. — Не видел ничего в своей жизни. Пострелял с гарнизоном на Тау Метам, скатался в столицу и уже медалей больше, даже два ордена и невеста графиня. Как так? — он посмотрел на меня, — как так получается?
Я молчал. Просто стоял и смотрел на него. Не потому, что мне нечего сказать, как раз наоборот. Я слова подбирал.
— И ведь, нормально всё было, — продолжал Фадеев, — сходились слухи.
Имеются у нас продажные офицеры. За копеечку медаль дадут, а за рубль орден. Надо только подсуетиться, влюбить в себя богатую сиротку, заделать ей ребёнка, а потом можно и денег выпросить. Накосячить, отправить вместо себя под суд: лишённая чести и достоинства дама всё стерпит.
— Так в дворянской палате говорят? — просипел я сжимая кулаки и, преодолевая спазм в пересохшем горле.
— И в это верят, — улыбка у Фадеева вышла грустная, но глаза выдавали ехидство.
— Всё сходилось, и подполковник в друзьях, и подвязки по службе в СБФ, и печальная Юдина с младенцем.
— И что изменилось? — я постарался успокоиться и взять себя в руки. Не пойму, чего он хочет от меня? Всё же решили.
— Всё изменилось, — ощерился Фадеев, изменение в его настроении произошло настолько резко, что я вздрогнул. — И подполковник за тебя готов порвать кого угодно, а такое не купить. И девчонка тебя любит по-настоящему.
Даже генерал-адмирал тебе благоволит, использует в своих целях, конечно, но присматривает. Как так, Туров? Что ты такого сделал?"
"— Не пойму, тебе, что надо? — я так и не смог подобрать нужных слов, вернее, не смог определиться, утешить его, или уколоть. Потому решил говорить прямо. — Мою биографию узнать? Так в личном деле посмотри.
— Оно засекречено, — лицо летёхи заострилось, а взгляд стал хищным.
