— Да не было там никого…
— Вообще-то был, — произнёс я и положил руку Лизе на плечо, — простите, Елизавета Владимировна, не мог, из-за секретности, рассказать Вам раньше, но лавину остановил Меньшов.
— Вот, — Карл Венедиктович воздел указательный палец, — Меньшов, слышите?
— Но, как же, — промямлила Лиза, но тут же вскинула голову: — но капсула во дворце, она….
— Тоже секретная операция, — вздохнул я, — мы там шпиона обнаружили, а он подделывал результаты обследований. Завышал их.
— Но….
— Так что мой индекс тридцать пять пунктов, — я ослабил хватку на её плече и легонько похлопал по нему, — мне жаль Вас расстраивать, но это правда.
— И ты знал об этом? — Лиза сбила мою руку с плеча и, развернувшись, влепила мне пощёчину. — Знал, но молчал? А я, как дура, развесила уши и верила?
Блеснули слёзы в её глазах. В голосе зазвучала истерика. Он размахнулась и ударила меня ещё раз.
— Какой же ты гнусный! — с надрывом выкрикнула она и стала хлестать меня по лицу. — А я… а я… ты опозорил меня.
Щёки пылали. В левом ухе звенело. Даже носу досталось. Но я не уворачивался и не пытался перехватить её руку. Просто стоял и ждал.
— Лизонька, голубушка, — Карл Венедиктович отмер и попытался влезть между нами, — не надо, дорогая, не надо, это же секретность, понимаете? — профессор перехватил её руку и попытался удержать, — не мог он по-другому. А случай и правда, категорично, даже, отчаянно категорично уникален. Вы правы!
У него не вышло удержать руку и он, неловко дёрнув Лизу, отступил назад.
Девушка не удержала равновесия. Взмахнула руками, шагнула вперёд, и, чтобы не упасть, повисла на мне.
Она обхватила меня за шею. Прижалась всем телом. Её голова уткнулась мне в плечо, и она заплакала навзрыд.
— Лизонька, голубушка, ну не надо так убиваться, — запричитал Карл Венедиктович, приплясывая вокруг нас.
— Да обними ты её, орясина, — бросил он, видя, что его уговоры не помогают."
"Вздохнул. Выдохнул. Аккуратно свёл раскинутые в стороны руки и осторожно похлопал её по спине.
Приобнял в общем. По-дружески.
— Ну-ну, — сказал я, — ну чего ты, бывает.
— Да-да, — поддержал профессор, — секретность же. Урона вашей репутации нет.
— Ну, хватит уже, люди смотрят — продолжал я. — Прости, больше не буду.
— Это всё обстоятельства, — частил профессор.
— Правда? — Лиза отняла лицо от моей формы и, задрав голову, посмотрела на меня.
— Конечно, да, — подтвердил профессор.
— Нет, — покачал я головой, — служба может заставить.
