— Да хоть все приезжайте, — голос Архипа Агаповича звучал издалека, — ты к делу давай, не тяни резину. Да я не тебе, ты тяни, тяни, подсак….
Изображение на экране Воронцова закружилось и с шумом упало, всё так же показывая нам изображение рабочего стола и полок с книгами за ним.
— Кхм, — Василий Георгиевич оттянул ворот и, резко выдохнув, зачастил: — Ростислав Драгомирович, пересылаю тебе пакет документов о создании торгово-транспортной компании, мы все участвовали в его… господа, — Бестужев прервался и, с надеждой в глазах посмотрев на нас с экрана, выпалил: — Евдоким, Леопольд, кто-нибудь, продолжите за меня.
Не могу я, машина ждёт.
Василий Георгиевич резко вскочил, и его трансляция оборвалась.
— Евдоким, ты едешь? — глаза одноклубников уставились на генерал-лейтенанта морской пехоты с приёма императора. Я узнавал, он оказался главой рода Засекиных.
— Ой, да отключайтесь уже, — махнул тот рукой и обратился ко мне: — я среди них единственный охотник и грибник.
— Нет, Евдоким, — возразил Апраксин, прежде чем исчезнуть с экрана.
— Мы все охоту любим, просто ты не рыбак.
— Ой, подумаешь, — отмахнулся Засекин на тёмные экраны, — что там интересного? Сидишь, на воду пялишься. Другое дело, — он подмигнул мне, — когда ты по лесу ходишь, выслеживаешь добычу.
— Понимаю вас, — пожал я плечами, — у меня брат рыбалку любит, а отец с Дедом исключительно охоту. Каждый месяц за мамонтом ездят и постоянно спорят, что лучше.
— За мамонтом? — Брови Евдокима Дмитриевича сделали стойку.
— Ростислав, ты обязан пригласить меня в гости.
— Обязательно, — улыбнулся я, — только в следующем году, учёба, сами понимаете.
— Договорились, — кивнул Засекин и быстро ввёл меня в курс дела.
Первым делом он предупредил меня, чтобы я не переживал. Все договора и прочие документы о партнёрстве, и создании общей торгово-логистической компании соблюдают интересы каждого рода, в том числе моего. Мы вообще считаемся равноправными, и у каждого одинаковая доля.
Затем он уточнил, что это первая редакция документа.
И они ждут ответа от моего Деда, в том числе и правки, если тот сочтёт нужным их добавить.
Потом Евдоким Дмитриевич поздравил меня от лица всех одноклубников с успешным окончанием тайной операции, о которой они слышали от Разумовского, но не знали подробностей.
Так же Засекин немного повозмущался вероломностью и хитростью Вяземского и, заверив меня в дружбе, и всяческой поддержке всех членов клуба, извинился, и отключился.
