— Ничего себе, — протянул он и тут же спохватился, — сейчас пришлю бумаги, у тебя электронная подпись есть?
* * *Феймахер отдыхал. Мы потоптались перед его палатой. Заглянули внутрь. Он спал, и просыпаться не собирался.
Гусар глянул назначение Лизы в медицинской карте Феи, и сообщил, что наш друг очнётся только утром.
Делать нечего. Времени до собрания с одноклубниками оставалось ещё много, а идти нам было некуда. Комната взорвалась, новую не выдали.
Мы сходили на кухню госпиталя. Миша выцыганил у сердобольной поварихи кастрюлю пюрешки с сосисками, и мы потащились наружу.
Расположились в парке. Прямо на газоне, в тени от молодого дубка. Рядом с кустом в виде орла на насесте.
Миша накрошил в пюре сухпайка. Пруха достал из штатного рюкзака флягу с кислым компотом. И мы, рассевшись вокруг кастрюли, запустили в неё ложки."
"Стоило один раз зачерпнуть и поднести ко рту получившееся блюдо, как сразу стало не до воспитания. В животе зарычало, а рука на черпательном маршруте ускорилась. Ребята не отставали.
Окружающее пространство наполнилось звоном и скрежетом.
— Хорошо-то как, — протянул Анджей, отрываясь от кастрюли и облокачиваясь о ствол дуба. Я же с ним согласился, но молча, сосредоточившись на приятном тепле в животе. Оно распространялось на всё тело. Расслабляло, уговаривало поспать.
— И не говори, — поддержал его Бобёр, облизывая ложку, — с самого утра и маковой росинки во рту не было.
— Ну, чаю-то мы попили, — не согласился с ним Гадел.
— А толку от него? — Гусар доломал последнюю сосиску на дне кастрюли и отправил кусочек себе в рот.
— Только в подгузник по-тихому сходить, зато сейчас живот набит.
— Я счас лопну, — Чуватов, раскинув руки, улёгся на траву и повернул ко мне голову, — командир, а где мы ночевать будем?
— Спрошу у Альберта Викторовича, — пожав плечами, я продолжил бороться со сном. Правда, пока безрезультатно. Сон выигрывал: глаза уже с трудом открывались после моргания.
— А можно и не спрашивать, — Пруха повторил манёвр Рифката, только ещё и травинку сорвал, чтобы зажать её губами.
Колосок на вершине стебля тут же заходил в разные стороны, а Прохор мечтательно добавил: — заночуем здесь, под открытым небом. Как в походе.
— Костёр разведём, — протянул Бобёр, — романтика.
— Нафиг такую романтику, — пробурчал Миша, — хочу удобств, нормальный душ и унитаз, а не в доспех ссать.
— Ха, а помнишь, как Стёпа отливал на корабле, — рассмеялся Бобёр, и я тут же вспомнил капрала Агашкова.
