Гадел держал Лену за руку, как за поводок. Девушка раздувала щёки и рвалась вперёд.
— На чем поедем? — бросила она мне.
— Пешком, — пожал я плечами, — тут недалеко.
— Подумать только, — бурчала Лена всю дорогу. — Исчезла на полгода. Ни слуху, ни духу, и не говори Лене.
— Уверен, у неё для этого веские причины, — я не понимал, чего хочет Гадел. То ли он выгораживал Морозову, то ли успокаивал Елену. Если второе, то получалось плохо.
— Причины? — ярилась Лена. — Какие? У неё род сильнее и богаче моего в сто раз.
Любые проблемы решить может.
— Она ранена была…
— Капсула регенирации есть, — не сдавалась Лена. — Она бросила меня, не дождалась выписки…
— Милая…
— Какая я тебе милая?
— Хорошо, грозная моя…
— Ой, тресну сейчас…."
"Хрустел под ногами снег. Вечернее небо нависало над нами. Белые мухи исчезли. Исчез и ветер. На улицы опустился покой и тишина, который прерывал только обиженный рёв Елены. Рёв и брань.
— Вон кафешка! — воскликнула Лена, когда увидела огни нужного нам заведения.
Она ускорилась, и Гадел не смог её удержать. Её руку он не отпустил и заспешил вслед за ней, словно хозяин за вошедшим в раж алабаем.
— Лен, там час до конца рабочего дня, — я нагнал её и пошёл чуть впереди, — дай я первым зайду и поговорю. Пожалуйста.
Земная поморщилась, но кивнула.
Вырвался вперёд. Звякнул дверной колокольчик и я сразу увидел Морозову за дальним столиком, подальше от окна.
— Ростислав, — девушка тоже меня увидела, стала приподниматься из-за стола и замерла, — я же просила не говорить ей.
— Ах ты просила? — мимо меня ураганом пронеслась Лена, — а чем я заслужила это? Ни письма, ни СМСки, ниодной весточки! Исчезла, растворилась, как туман…
— Лен, я объясню…
— Объяснишь? Объяснишь? — Лена уселась напротив Морозовой и сложила руки на груди, — объясняй.
Я подвинул стул от другого столика и уселся сбоку. Рядом с Леной уселся Гадел, и мы все посмотрели на Арину.
Как я понял, на Тау Метам я видел Морозову последним.
Она сильно изменилась.
Похудела килограмм на десять, а то и пятнадцать. Ранее шикарные золотистые волосы поблекли, выцвели. Черты лица стали старше, заострились. На обветренных губах не было ни следа помады. Вообще косметики не было.
— Давай потом, — растерянный от напора Земной взгляд стал твёрдым и Арина откинулась на спинку стула, — сейчас мне надо поговорить с Ростиславом. Это очень важно.
