Не от холода это, а от нетерпения и желания поскорее ворваться в штаб безопасников.
— Нет, — покачал головой Растеряшев, — но результат, порой, бывает совсем другим. Какой не ждёшь.
— Группу реагирования будем вызывать? –спросил Ерастов вглядываясь в здание штаба.
— Злодеи сделали всё, чтобы она не приехала, — поморщился Растеряшев и зашагал в сторону штаба, — зачем их расстраивать?
— Как так вышло? — спросил Ерастов на ходу.
— о том, что кабинет теперь переключен на Турова, никто не знает, — пожал плечами Виктор Маркович и указал рукой на дальнее окно, — дотянешься туда поисковой техникой?
— Угу, — только и ответил дядя Саша, и через секунду отчитался: — внутри никого, должно быть под мертвецом находятся.
— Серьёзный противник, — вздохнул Растеряшев и попросил (не приказал, а именно попросил): — займешь позицию на улице? Если они пойдут через окно, то они твои.
— Добро, — дядя Саша заспешил в нужную сторону, а я почувствовал укол зависти. Он мог использовать силу, а я без нее ощущал себя, как рыба, выброшенная на берег.
Словно у меня забрали продолжение меня…
— Ваше Высокоблагородие, постойте, — попросил я Растеряшева, когда мы добрались до крыльца.
Виктор Маркович взглянул на меня, а я упал в снег. Принял упор лёжа, и стал быстро отжиматься.
Двадцать раз пролетели, как один. Я вскочил на ноги и ударил кулаком в колонну. Боль пронзила запястье. На белом камне осталось красное пятнышко, но я смог поймать нужно состояние. Татуировки на лице и руках засветились зеленым, а потом перешли в синий цвет.
Постарался закрепить полученный результат в голове и на уровне ощущений, и посмотрел на Растеряшева.
— Я готов.
— Как с толкача завёлся, — хмыкнул Виктор Маркович. — Пойдём.
Тяжёлая дверь открылась без скрипа. Полумрак холла навалился на нас со всех сторон. Только на месте дежурного горел одинокий светодиод ночника.
— Ваше высокоблагородие, — дежурный мичман морской пехоты оторвал голову от стола.
Он хотел ещё что-то сказать, но Растеряшев махнул рукой, и мы прошли в нужный коридор.
"
"Ковер приглушил наши шаги. Свет крошечного огонька на ладони Растеряшева осветил нам дорогу. Мы замерли около нужной двери и переглянулись.
— Готов? — прошептал Виктор Маркович. Я кивнул, и он добавил: — тогда открывай.
Сердце забилось чаще. Ключ-карта приложилась к сканеру. Панель прибора моргнула с красного на зелёный и замок щёлкнул. Растеряшев распахнул дверь. Крошечный огонек сорвался с его руки. Взмыл под потолок. Разросся до размеров футбольного мяча.
