— Ну, до кнутов этим ниточкам, как до Пекина на древнем звездолёте, — хмыкнул Мангуст, — но прогресс пошёл. Нащупал я твои болевые точки. Нащупал.
— Да ну вас, — просипел я и меня скрутило в приступе кашля.
Голова закружилась. Затошнило.
— Да чтоб тебя, Туров, — Лиза упала на колени рядом со мной, схватила за подбородок и я ощутил дуновение её силы.
— Миша укол ему сделай, синий тюбик, — расслышал я сквозь шум в ушах её голос, — он снова в истощение пошёл.
— Снова на месяц выпадет? — голос Мангуста.
— Не знаю, — голоса отдалялись.
— Я же просила вас….
Голоса то приближались, то отдалялись. Картинка то исчезала, то появлялась вновь. Всё стало какое-то дёрганное, мутное. Суета бойцов и Лизы слились в нелепое пятно мутанта. Последнее, что увидел отчётливо, это лицо Герасимова младшего:
— Туров, — заикась причитал он, — вас вызывает Растеряшев Виктор Маркович. Срочно…
Да ну вас. Наконец-то темнота.
Глава 17
Сознание вернулось резко. Глаза открылись, и в них ударил свет. В носу возникло жжение.
Кожа сообщила о чём-то липком и густом. Пришло ощущение замкнутого пространства.
Прищурился. Дёрнул рукой, чтобы почесаться и крышка медкапсулы, обдав меня шипением, отошла в сторону.
— Полотенце на стуле, — послышался голос Елизаветы, — вытирайся и присаживайся.
Привстал. Зацепился рукой за борт капсулы и перевалился через него. На пол, с противным звуком, тут же шлёпнулись крупные куски геля. Они отвалились от меня словно штукатурка при штраблении и застыли на кафеле, подрагивая, как десертное желе.
Первый раз я в таком наполнителе плавал. Обычно он жиже. Что-то изменилось?
— Долго я провалялся? — спросил я, подхватывая полотенце.
Удивительно, горло не пересохло, голос нормальный. Это из-за нового геля?
— А почему гель другой? — добавил я, пока Елизавета не успела ответить.
— Тридцать минут, — руки девушки порхали над клавиатурой, а взгляд не отвлекался от монитора.
— А гель? — повторил я, когда она прервалась на целую минуту.
— Что гель? — Лиза повернула ко мне свою головку, но тут же вспыхнула красным и отвернулась.
— Он другой, — я закончил вытираться и потянулся к тумбочке за трусами. — Счищается плохо, липкий.
— Теперь тебе только такой, — Лиза старалась не смотреть на меня, но моё движение заставило её повернуться, — Туров, я сказала присаживаться, а не одеваться. Положи трусы и садись на стул.
— Это что-то новенькое, — хмыкнул я и, выполнив её требование, положил на бёдра полотенце.
