Но быстрый взгляд не позволял рассмотреть, что происходит в салоне, на стекле отражались проплывающие в синем небе облака, они едва не касались величественных горных вершин, потрясающе красивых, но не манящих, а наоборот, отталкивающих своей первозданной дикостью.
– Все правильно. – «Дух» не стал складывать пачки на место, а предусмотрительно смахнул их с капота в приготовленный полиэтиленовый пакет.
Он пошел чуть впереди, Николай – в шаге от него, чувствуя сквозь морозную свежесть кислый запах пота, исходящий от чеченца.
«Шкуру бы ему, – повторился в мыслях подполковник. – Только не надеть, а набросить. Но не на плечи, а на тело. На мертвое тело. Чтобы скрыть его от взглядов посторонних и обозначить его принадлежность к необузданному миру, который он выбрал и… покинул навсегда».
Все те же десять шагов, и Николай остановился, провожая взглядом чеченца, крепко державшего в заскорузлых пальцах с заусеницами целое состояние. Провожал таким взглядом, словно бандит шел, запряженный в телегу, доверху набитую оружием и боеприпасами.
Впрочем, так оно и было. Вскоре эти деньги превратятся в обоз оружия, обмундирования и продовольствия. Гуманитарная помощь боевикам от Федеральной службы безопасности.
Чеченец еще не дошел до своего «обоза», состоявшего из трех машин, а дверца стоящего в середине «УАЗа» открылась, выпуская на свободу человека с изможденным лицом. Небритого, бледного, как снег, захрустевший под его ногами.
С покрасневшими глазами, в которых застыла влага. С руками, на которых алели следы от веревок. С надеждой, что самое ужасное время для него закончилось.
Он делал неуверенные шаги, очень похожие на те, что врезаются в память родителям малыша, который наконец-то пошел самостоятельно. Но подстраховка пленнику была нужна; и если бы Гришин не подоспел вовремя, Виталий Дроновский рухнул бы на мерзлую дорогу.
Уже во второй раз Николай возвращался к машине не один. И, что странно, невидимый прицел на снайперской винтовке «чеха», казалось ему, вел сейчас не его, а выкупленного заложника.
Нет, еще не скоро он вздохнет полной грудью, не скоро.
Позади раздался рев двигателей. Три машины, развернувшись на месте, взяли курс в обратном направлении. Наверное, Гришину показалось, что до него донесся хор смеха, похожий на дикое ржание лошадей. Когда он подошел к «Волге», «табун» скрылся за первым горным поворотом.
