– Я выполнял п-приказ, – нарушил молчание полковник, избегая добавить «начальства» и колкость, вертевшуюся на чуть онемевшем языке: «Обратитесь к нему. Адрес: Большая Лубянка, дом 2».
– Мы все выполняли приказ, – не глядя на подчиненного, обронил Латынин. Подержав в широкой ладони пульт дистанционного управления, он положил его на стол. – Спроси, как попала ко мне эта кассета?
– От кого? – Гришин нашел выход не отвечать на вопрос генерала.
– От полковника Эджумяна. Он возглавляет следственную группу по факту гибели Комалеева и двух военнослужащих.
Гришин покивал. Он слышал о ЧП в Шатойском районе Чечни и хорошо знал Михаила Эджумяна. Начальник управления продолжил:
– Благодари бога, Николай, что кассета попала в руки Михаила и что он не включил ее в материалы дела. Только представь довольные рожи из военной прокуратуры при просмотре этого сюжета.
Гришин внял совету и представил их рожи довольными. Это довольство не ограничится просмотром и воспоминанием от просмотра.
Включать такой материал в дело – себе дороже. Важнее последствия, влияние на Федеральную службу безопасности Главной военной прокуратурой, посыплются просьбы и пожелания, которые могут быть вызваны как частным, так и служебным порядком. Тайное противостояние двух ведомств, классика, кто кого. Ничего нового. Однако и ничего хорошего.
– Косвенные улики и показания свидетелей указывают на то, что кассета предназначалась Комалееву. А для кого он старался, долго думать не надо. Кесарев, мать его! – выругался Латынин.
Только одной такой кассетой беглый предприниматель мог поставить ФСБ в позу дачника на прополке. Служба безопасности Российской Федерации официально заявила о имеющихся у нее доказательствах причастности Бориса Кесарева к выкупу заложников и сей факт интерпретировала как прямое финансирование чеченских бандформирований. А на этой кассете видно, как ФСБ – во всяком случае, один из ее офицеров и пара десятков спецназовцев – лично участвует в финансировании чеченских боевиков.
– Кесарев, заполучи он этот материал, справедливо может рассчитывать на то, что мы отзовем экстрадиционное досье на его имя и прекратим преследование, – нарушил недолгое молчание генерал.
– На деньгах не написано, что они от Кесарева, – подал голос Гришин."
"– Зря ты так думаешь. Подпись имеется – запечатленный в фас, профиль и в полный рост полковник милиции Дроновский! – Латынин снова выругался. – Он же заложник.
