Она тронет цепь, пудовый, до неприличия огромный замок, затравленно оглянется и, не достучавшись в двери собственного дома, на глазах уходившего с молотка, выругается: «Достукался, старый идиот!»
Она побежит прочь от проклятого дома. И, словно проверяя себя, бросит водителю первого попавшегося такси: «Отель «Риц». Расплатится последними наличными, оставит немного для гарсона, который примет от нее шубку. Официант бара «Хемингуэй» выполнит заказ и извинится, вернувшись с кредитной карточкой постоянной клиентки: «Пардон муа, мадемуазель, но на вашем счету ничего нет».
А когда перед ней вырастет элегантный мсье возраста Бориса Кесарева, она снимет с пальца перстень с бриллиантом. После коротких объяснений администратор кивнет: «Я посмотрю, что смогу сделать для вас». В туалете Элеонора оглядит свое порозовевшее лицо в зеркале, проведет по нему рукой и найдет, что серьги без перстня смотрятся нелепо…» А через неделю ее снова приютит улица с чарующим названием – Пляс де ля Мадлейн.
Еще одна сломанная спичка полетела на пол.
И еще одна, последняя.
* * *Пост охраны находился на съезде с Таманской улицы на линию Хорошевского Серебряного бора. Щедрин сбросил скорость, дав постовым прочитать номер на машине, затем остановился. Охранник подошел к машине и взял из рук Салогубова, сидящего на переднем сиденье, удостоверение. Ознакомившись, вернул и разрешил ехать дальше. В таком же неторопливом темпе Алексей довел «Ауди» до «терема» генерала.
– Выходи. – Марковцев вышел из машины первым и контролировал каждое движение капитана.
Поднялся вслед за ним на крыльцо и встал сбоку. – Звони.
Латынин был одет в белую рубашку, широкие брюки и теплые тапочки. С первого взгляда Марк определил в нем не спортсмена, а физкультурника. Такие выглядят мощно, могут согнуть подкову, но что толку от этого, если не можешь держать удар? Позорно, когда груда накачанных мышц летит на пол от одного удара левой в челюсть.
Дорога до дома генерала была неблизкой, и Щедрин успел рассказать Марку и о своей ошибке, которая привела к трагическим последствиям, и о решительных действиях Николая Гришина.
"
"Сергей отчетливо представил себе вымотанного на нет полковника, ценой собственной жизни предотвращающего не одну трагедию. Страшно, тяжело думать об этом. И ничуть не становилось легче от жалкого вида Латынина, потирающего вспухшую скулу.
Он был жалок, но мысли его не соответствовали виду и настроению. Генерал думал о паре впечатляющих сединой и опытом выходцев из 9-го управления КГБ.
