В бардачке машины остался фотоаппарат Алексея, в спинке сиденья спрятаны водительские права, «вальтер» с глушителем и громогласный армейский «стечкин», некогда принадлежавший лжелетчику. Но немного не хватало времени. И, чтобы записать себе в актив еще полчаса, Марковцев позвонил из машины и предупредил Алексея, что застрял в пробке.
Примерно по пятнадцать метров отделяло Марка от двух украинских пар. Их он вычислил десять минут назад, глядя в видоискатель фотоаппарата с мощным длиннофокусным объективом. Они выпадали из немногочисленной толпы и сразу бросались в глаза по той причине, что Марк знал, кого и в каком месте нужно искать.
Он долго всматривался в огромного парня, но все же узнал его. Каким образом вышла на него бригада Михася, времени гадать не было. Запомнив расположение братков, он снова сосредоточился на машине журналиста. Ему помогла проехавшая мимо машина, брызнув дальним светом выехавшей на встречную полосу «Газели». Салон «Опеля», затемненные стекла которого не позволяли рассмотреть, кто находится внутри, слабо осветился.
Но Сергею хватило нескольких мгновений, чтобы определиться. На месте водителя – Алексей Щедрин. Рядом с ним никого. А вот на заднем сиденье кто-то притаился.
Заранее отработав маршрут отхода, Сергей поставил «Ауди» на Матросской Тишине. Пришлось расстаться с фотоаппаратом, который стеснял движения. Выйдя из подъезда, откуда он вел наблюдение, расположившись у окна между вторым и третьим этажами, Марк остановил пацана лет десяти – миниатюрную копию Щедрина: толстого, с черными кудрями, выбившимися из-под шапки, в очках.
В руках футляр от скрипки.
– Надо фотоаппарат, пацан?
– У меня денег нет, – мгновенно отозвался молодой скрипач, словно ждал этого вопроса всю свою жизнь. А глаза за толстыми стеклами очков намертво приклеились к дорогому «Никону».
– А на скрипку поменяешь?
– Да вы что?! – Юное дарование вцепилось в футляр и чуть тише добавило: – Меня родители убьют.
– Ладно, бери так.
– Вы не шутите?
– Бери, бери. Тебе не Лешой зовут?
– Нет, Сергеем.
– Бери, тезка. – Марк сунул в руку будущего Паганини «Никон» и пошел прочь."
"«Маньяк», – решил пацан и со всех ног понесся домой. И чтобы дома его не убили за фотоаппарат, набросал в голове этюд: на сэкономленные от «Шока» средства дал какому-то ханыге на бутылку. Ворованный? Откуда ему знать? Чего?! Ну правильно, давайте, идите в милицию. Там ему найдут применение. Скрипку прихватите – мне она больше не нужна! Ноты вот отдайте.
