– Все помнишь? – Олег еще раз хищно прищурился на жертву. – Говори спокойно, не дрожи. – Он считал, что, например, ствол у виска уступает острому лезвию у шеи. В стволе лишь дырка, некоторые «комплексуют», глядя в нее и не понимая, что в ней спрятана смерть. Или, во всяком случае, боль. А вот острое, обнаженное лезвие ножа красноречиво говорит само за себя. Не мозг жертвы реагирует на нее, а кожа, нервные окончания, они заранее чувствуют острую нестерпимую боль. И еще глаза. Это они дают команду мышцам сжаться, словно для того, чтобы нож не проскальзывал на отдельных мягких участках, а резал, не встречая сопротивления.
Все это полно испытал на себе Щедрин, и глядя на синеву стали, и чувствуя ее на своей коже.
Никольский не разделял уверенности шефа, и каждый день начинался с сомнений, с ожидания звонка в квартире журналиста. Марковцев захочет выяснить источник утечки информации, благодаря которому диверсионное мероприятие едва не сорвалось, а сам он едва не погиб. И первый, о ком он мог подумать, – это Щедрин.
Точнее, мог заподозрить журналиста либо в предательстве, либо в слабости, что, по сути, одно и то же. И только на одном человеке, находящемся наверху пирамиды, сходились все грани дела о подрывниках. На генерал-майоре Латынине. Который боялся звонка Марковцева и рассчитывал на него.
И он прозвучал в 19.30 ровно.
– Алло, Сергей?.. Это ты?! Откуда?
Хорошо, одобрил Никольский кивком головы. И голос, и выражение лица журналиста выражают искреннее удивление. Но Марка бесполезно удивлять, он не клюнет на приглашение зайти в гости, а назначит встречу в месте, которое наверняка определил.
«Давай дальше», – глазами приказал Никольский.
– Да, нам нужно встретиться, ты прав. Приезжай к Триумфальной площади. Я тоже подъеду на своей машине… Через час… Что?
Убрав наушник с прослушки, напарник Никольского тихо шепнул:
– Просит назвать номер мобильника. Говорит, что перезвонит через полчаса и назовет свое место встречи.
Никольский мысленно одобрил действия Марковцева, который играл по своим правилам.
Хотя, подумал Олег, он усложнял их напрасно: оставлял время неизменным, но менял место встречи.
– Уравнивает шансы, – снова шепнул напарник, – и получает полчаса форы.
Полчаса форы, повторил про себя Алексей, сердце которого билось намного быстрее обычного, но голос был все так же спокоен."
"Полчаса. Что может сделать Марковцев за полчаса? Алексей давно привык представлять абонента в той или иной обстановке.
