От пули ушел, а от ударов лже-Сунцова уклонялся свободно и непринужденно.
«Гуси», выбежавшие на звук выстрела, обалдело переглянулись.
– Даю правый глаз, – первым пришел в себя Резаный, – это последний бой летчика. Смотрите, как полетел!
– Вста-ать! – Не церемонясь, Марк пинками поднял эфэсбэшника на ноги. Схватив его за грудки, рванул на себя с движением головы вперед. И не дал противнику с разбитым носом опуститься на землю. Взяв его одной рукой за подбородок, зашел ему за спину, ладонь другой руки легла на затылок.
Резаный сморщился: он, который «и стрелял, и резал, и душил», знал, что будет дальше. Но отказывался понимать – за что асу хотят сломать шею? Наверное, Алексей действительно был кровожадным человеком, а может, понял, что за здорово живешь бывший подполковник не станет лишать жизни, а уж коли решил, то его не остановишь, – перед тем как раздался громкий щелчок сломанного позвонка, Резаный опустил большой палец вниз: «Кончай его!» Билась бы в руках Марка Елена Гущина, и Алексей не колеблясь проделал бы тот же самый жест.
Что ни говори, азарт – непонятная и захватывающая штука.
– Лена, – Резаный толкнул подругу локтем. – Иди, твоя очередь.
– Я за тобой занимала.
– Ладно, я пошел. Эй, командир! – Алексей действительно шагнул к Сергею и с выпяченной губой посмотрел на мертвого летчика в его ногах. – Он что, честь тебе не отдал?
– Он продал ее, – прерывистым голосом отозвался Марковцев, нагнувшись за выпавшим из кармана покойника мобильником. Сходив за пистолетом, закончил: – А скорее, чести у него никогда не было.
Лишь неплохая память. Хорошую он позаимствовал у покойника.
37
– Он успел позвонить? – Гришин стоял над телом покойника бледный, веко нервно подергивалось. Он в очередной раз поднес трубку к уху: сигнала не было, хотя телефон мощный, системы INMARSAT (International Maritime Satellite Organization) с возможностью кодирования сигнала. Бросил короткий взгляд на Марка, потом снова уставился на мертвеца со сломанной шеей. Его к этому времени перенесли в казарму и накрыли одеялом.
Полковник, приподняв край, покачал головой: этот человек ему был незнаком.
– Кажется, сегодня он никуда не уходил, – ответил Марковцев.
– К-кажется или не уходил?
– А есть разница?
– Есть. Он мог доложить только о тех, кого лично видел. Это десять легионеров и журналист. – Подрагивающей рукой Николай взял последний лист со списком всех легионеров, которые обратились в контору по найму. – Так, эта сволочь п-побывала в конторе 28 ноября, в среду.
