Испытав хозяина кабинета хищно прищуренным взглядом в упор, веско сказала: – Марк.
И вышла из кабинета.
Но тут же вернулась, прикрыв за собой дверь.
– Если вам понадобится Алексей Щедрин, вы в любое время дня и ночи можете найти его в моей квартире. – И язвительно добавила: – Вам адрес сказать?
– П-пропуск! – Полковник расписался, и только после этого Савицкая сгинула окончательно.
Ни с того ни с сего Гришин представил ее, балансирующей на железнодорожной рельсе. Шагает она довольно бойко, смотрит под ноги, на лице улыбка.
Стан изогнут, одна рука внизу, другая наверху. Вот одно неловкое движение, и она изогнулась в другую сторону.
Упала?..
Пока нет.
Глава XIV
ЗА ТОГО ПАРНЯ
«В Оренбургской области задержан находившийся в розыске террорист Муртазали Заракаев. Об этом сообщило 14 декабря РИА «Новости». Задержанный в свое время прошел террористическую подготовку в лагере международного террориста Хаттаба в Чечне. Кроме того, Заракаев, являвшийся лидером ваххабитов в восточных районах Ставрополья, активно занимался вербовкой молодежи для бандформирований».
36
– Далеко собрался, Серега?
Марковцев медленно повернул голову. В пяти шагах от него стоял человек и разминал в руках сигарету. Его голос прозвучал с незнакомыми интонациями. Марк понял все; а слова Елены Гущиной оказались пророческими. Хотя ничего не предвещало грозы, начало превзошло все ожидания. Это и слаженная работа с Щедриным, четкое взаимопонимание с Гришиным, вера в протекцию всемогущего Спрута.
Это настолько взбодрило, что немного заставило расслабиться. Чуть-чуть – но хватило за глаза.
Контроль. Это слово все объясняло. С первого дня на базе был контроль. Легионеры привыкали друг к другу, рассказывали о себе не только правду, но, как выяснилось только что, и откровенные байки. Кого-то здесь держали только деньги, кого-то еще и предвкушение от грядущей операции, кто-то искренне надеялся на прощение, и масса других причин. Но все они были профессионалами.
Все, включая и этого человека.
В ожидании покупателя шло время, разговоры так или иначе рождали подозрения, росла в груди тревога. Марк мог различить ее даже в глазах иуды, который сейчас смотрел на Сергея хмуро, без намека на иронию.
Контроль."
"И только теперь, припоминая откровения товарищей, Сергей мог со стопроцентной уверенностью сказать себе: по крайней мере два человека выдали себя. Но только один из них говорил правду, а второй откровенно врал.
