I love this work!» [9]
И меня охватила злость, я глазами выискивал в небе и этого Джонни, и его напарника: «А ну, янки, ко мне! Ко мне, сучары, мать вашу!»
Самонадеянные американские летчики решили покрасоваться, потом сбить пару «МиГов», а мой «флагманский» истребитель взять в «коробочку» и посадить на свою базу.
«МиГ», которым управлял Салед Амин, сбили довольно быстро. «Ф-16» подошел к нему справа и сзади, находясь для Амина в «мертвой» зоне, и разнес ему хвост парой «сайндвиндеров» ближнего боя.
Амин сумел на короткое время выровнять машину, а я сделал маневр с отворотом вправо для последующего захода на американский штурмовик, который сбросил обороты и торчал на месте, любуясь своей работой.
У меня на хвосте болтались два «Ф-16». Они не спешили атаковать меня, и я довольно далеко оторвался от них. Впрочем, на борту «фантомов», помимо ракет ближнего боя, на подвесках имелись ракеты средней дальности.
Я знал Амина достаточно: тот никогда не воспользуется катапультой.
Когда барражирующий «фантом» оказался справа, я выполнил маневр, при котором истребитель оказался в моем прицеле, и атаковал его парой ракет, выводя из строя один из его двигателей. Другая пара «Ф-16» наконец-то спохватилась, и вдогонку моему «МиГу» понеслась четверка ракет.
У меня был свой тактический прием, который я не раз применял в бою. И в этот раз я, используя тепловые и инфракрасные ловушки, в глубоком пикировании ушел от удара, выравнивая машину у самой воды, и в свою очередь атаковал американские истребители, один из которых разнес машину Амина.
Никак не проявивший себя до этого Хабиб на третьем «МиГе» помог мне, атаковав «Ф-16» сзади. Американцы опешили. Судя по сообщениям, к ним на подмогу летело еще одно звено истребителей. Напоследок я довольно удачно огрызнулся парой управляемых ракет, и мы с Хабибом взяли курс на базу.
Оставляя за собой дымные полосы, домой возвращались и американцы. «Ф-16», который сбил Амина, так и не добрался до аэродрома; не знаю, сумел ли летчик катапультироваться.
Это был мой первый бой после плена, и меня встречали как героя.
Я протестовал, но наутро меня вместе с Хабибом посадили в открытую машину и снова провезли по улицам города. Нас окружили толпы мужчин и женщин, дети кричали мне: «Молодец, Самир! Слава тебе, Самир!» И по моим щекам катились слезы.
После внезапного откровения Сунцова Резаный стал смотреть на товарища по-иному.
