– Ты пришел сюда только для того, чтобы насмехаться надо мной?
– Что я такого сказал насмешливого? Ты делаешь слишком поспешные выводы, Телла. – Произнося ее имя, он наклонился ближе, растягивая слоги, как будто стараясь удержать их на языке. – Может быть, я, наоборот, собирался восхититься тем, какая ты сметливая, веселая и красивая. Я всегда считал, что ты слишком умна, чтобы выйти замуж за убийцу.
– А я всегда считала, что стоит пойти на некоторый риск, – возразила Телла, игнорируя тот факт, что выбранные Данте эпитеты – «сметливая», «веселая» и «красивая» – очень ей польстили.
– Джекс привлекателен и богат, и скоро будет править Меридианной империей, а я в таком случае стану следующей императрицей. Так что, полагаю, мне следует поблагодарить тебя за то, что сделал возможным наше с ним знакомство.
Взгляд Данте полыхнул огнем. Возможно, ему не понравились ее слова, а может, Телле наконец удалось его убедить.
– Если ты действительно думаешь, что я оказал тебе услугу… – начал было он и вдруг замолчал.
Он опустил взгляд, искра в котором уже угасла, и поспешно вскочил с кресла, спрыгнул с возвышения и одним резким движением схватил Теллу за запястье. – Что случилось с твоей рукой?
Кап.
Кап.
Кап.
Темная, красная, неумолимая кровь текла по пальцам правой руки, капая с кончиков ногтей в ритме ее замедлившегося пульса. Джекс!
Холодок пробежал по коже Теллы, когтями впился в душу. Опять этот жалкий, лживый, безжалостный, наслаждающийся чужой болью принц мерзости! Мало того, что обрек ее на безответную любовь, он действительно убивает ее.
Собственное замедленно сердцебиение ей вовсе не показалось!
Перед глазами Теллы заплясали белые и черные точки."
"С ее ногтей упали еще три крупные капли крови, запятнав аметистовый ковер. У Теллы в ушах снова зазвучал насмешливый голос Джекса, предупреждающий о последствиях поцелуя его проклятых губ.
– Я и не заметила, что у меня все еще идет кровь, – солгала Телла. – Это я зацепилась рукой за дверцу кареты. Наверное, мне стоит показаться лекарю…
Данте усилил хватку.
– Я сам могу осмотреть твою руку.
Скупыми точными движениями он развязал свой шейный платок и осторожно прижал ткань к ее пальцам. У Теллы перехватило дыхание. Данте не должен был прикасаться к ней так нежно или притягивать ее ближе с каждым движением, а она не должна была позволять ему этого. Ей следовало оттолкнуть его длинные руки, рявкнуть на него, когда он медленно обернул вокруг ее кровоточащей ладони снятый со своей шеи теплый шелк.
