Только один человек в истории империи целовался, как будто…
Джекс укусил ее, впившись в губу своими острыми зубами так сильно, что выступила теплая кровь. Телла резко отстранилась, упершись рукой ему в грудь и тут заметила, что не чувствует биения его сердца.
Кровь и святые! Что она натворила?"
"Ей вдруг показалось, что Джекс светится. Его и без того бледная кожа, источая сияние, выглядела совершенно потусторонней. Лента, прежде повязанная вокруг ее шеи, теперь свисала с его тонких пальцев, подобно завоеванному призу, а уголок его узких губ оказался испачканным каплей ее крови.
Телла испугалась, что ее вот-вот стошнит.
– Что ты со мной сделал? – выдохнула она.
Грудь Джекса вздымалась почти так же сильно, как и у нее, а в глазах появился лихорадочный блеск. Голос, однако, снова сделался ленивым, почти бесстрастным, когда он произнес:
– Не стоит устраивать сцену прямо здесь, любовь моя.
– Боюсь, твое предупреждение несколько запоздало.
Она хотела назвать его по имени, Принц Сердец, но пока не была готова произнести эти слова вслух.
На его щеках снова появились ямочки, на этот раз хитрые, как будто он точно знал, о чем она думает.
Телла выжидала.
Хоть бы Джекс заверил ее, что она ошибается. Что его поцелуй ее не убьет. Что не стоит слишком доверять старым легендам. Ах, если бы только он поддразнил ее, сказал, что нельзя быть такой легковерной и считать, будто он и есть давно потерянная Мойра, которая вдруг вернулась. Пусть разуверит ее, что никакой он не Принц Сердец.
Вместо этого он слизнул кровь с уголка рта и сказал:
– Тебе следовало разузнать для меня настоящее имя Легендо.
Глава 14
На мгновение окружающий мир замер и, похоже, даже перестал дышать. Все пары на танцевальной площадке словно окаменели, на их восхищенных лицах застыло одинаковое выражение притворного шока от прилюдного поцелуя Теллы и Джекса. Между одним ударом сердца и следующим Телла слышала только тихое позвякивание хрустального стекляруса, который, поблескивая, продолжал падать на пол.
Принц Сердец, известный своими смертоносными поцелуями, преследовал ее и в снах, и в кошмарах; после того, как она вытянула карту с его изображением из Колоды Судьбы своей матери, он проклял ее, приговорил к неразделенной любви.
А теперь оказалось, что он не просто миф, но настоящий мужчина, стоящий прямо перед ней. Его бледная кожа лучилась неестественным светом, и если бы присутствующие в бальном зале не замерли во времени, то увидели бы его таким, каков он есть на самом деле.
