В тот момент, наслаждаясь поцелуем, она стремилась узнать о Данте все. Она хотела его самого, и это желание ее больше не пугало.
Он был прав. Телла пыталась обвинить в своих несчастьях богов и богинь Судьбы, но ведь именно сама всегда бежала от любви, понимая в глубине души, что на самом деле дело не в Мойрах, а в ее собственной матери, которая ушла, даже не оглянувшись.
Телла утверждала, что не хочет любви – ей нравилось считать, что это чувство расставляет ловушки человеческим сердцам, управляет ими, разрывает на части.
Но правда заключалась в том – и она это знала, – что любовь исцеляет и объединяет людей, и именно любви она жаждала больше всего на свете. Она наслаждалась поцелуями, но в глубине души всегда желала, чтобы всякий раз, когда она уходила от юноши, он бежал бы за ней, умолял остаться, а затем обещал никогда не покидать.
Она приняла как данность выпавшие ей карты и превратила их в свою судьбу, потому что это казалось единственным способом защитить себя после ухода матери.
Но, быть может, предпочти Телла отвергнуть то, что предсказали карты, судьба ее сложилась бы по-другому. И ей не пришлось бы бояться любви.
Когда поцелуй закончился, оказалось, что их плащи валяются на земле, объятия крепки, как никогда, а небосвод находится именно там, где ему и полагается быть в самый темный час перед восходом солнца. Припозднившаяся луна, ставшая свидетельницей страстных ласк Теллы и Данте, несомненно, сожалела теперь, что у нее самой нет рта.
На сей раз Данте заговорил достаточно громко, чтобы Телла услышала его слова:
– Думаю, ты понравилась бы мне, даже если бы была злодейкой.
Она улыбнулась ему в губы.
– А ты, быть может, понравился бы мне, даже если бы был героем.
– Но я не герой, – напомнил он ей.
– Тогда, возможно, я здесь, чтобы спасти тебя.
На этот раз она поцеловала его первой, но поцелуй оказался не сладким, как прежде, а едким, с неправильным металлическим привкусом.
Телла отстранилась. Она готова была поклясться, что на небосклоне слова засияли звезды, ярче обычного, чтобы явить свою жестокость.
Посмотрев на освещенного светом Данте, она увидела кровь, медленно капающую из уголка его рта. Красную и проклятую.
Глава 34
Телла оттолкнулась от фонтана и, отвернувшись, побрела прочь, не разбирая дороги и вытирая губы руками. Кровь продолжала течь из уголков ее рта, безжалостно возвращая к реальности ситуации и к игре, в которой они с Данте находятся по разные стороны.
