Теперь она задумалась, действительно ли он являл ей будущее, или просто манипулировал ею, как она заподозрила прошлой ночью? Использовал ли Аракл проблески грядущего не для того, чтобы помочь ей, а для того, чтобы направить ее к Джексу, жаждущему освободить всех Мойр?
Пытаясь изменить судьбу своей матери и сестры, Телла считала себя очень смелой и отважной. Но, может быть, жених Скарлетт на самом деле был порядочным человеком, а Аракл солгал и о Паломе тоже. Он показал ее в тюрьме и мертвой, но если Телла не выиграет Караваль, если не заберет карты из хранилища звезд, ее мать не умрет и не окажется окровавленной в темнице.
Она останется там, где была, запертой в карте.
Как того и заслуживает.
Словно прочитав ее мысли, Данте добавил:
– Я не верю, что увиденное тобой сегодня доказывает, будто твоя мать тебя не любила. То, что она сделала, выглядело ужасно, но судить о ней, основываясь на одном-единственном моменте, все равно что прочитать одну страницу из книги и заключить, что знаешь историю целиком.
– Ты думаешь, у нее была веская причина для того, что она сделала?
– Возможно.
Или я просто хочу надеяться, что она лучше, чем моя собственная мать.
Он произнес это тем же небрежным тоном, каким рассказывал о своих татуировках: словно это произошло так давно, что уже не имеет значения. Но люди не изображают на своем теле истории, которые им больше не нравятся, и Телла понимала: Данте чувствует то же самое по отношению к своей матери. Хоть она уже и не присутствует в его жизни, он по-прежнему ею уязвлен.
В темноте Телла нащупала рукой пальцы Данте. С тех пор как из Храма Звезд они перебрались в эти проклятые руины, что-то в их отношениях изменилось. Если прежде они были очень похожи на Караваль, на игру, то в тот момент, когда он опустил ее на полуразрушенные ступени, ей показалось, что они вошли в реальный мир. И свой следующий вопрос она задала не потому, что пыталась выяснить, не является ли Данте Легендо; во всяком случае, она отчаянно надеялась, что это не так.
– Что твоя мать с тобой сделала?"
"– Она, можно сказать, оставила меня с цирком.
– Ты имеешь в виду Караваль?
– В то время это был не Караваль, а просто бездарная горстка исполнителей, которые жили в палатках и кочевали по всему континенту. Людям нравится говорить, что моя мать сделала то, что считала для меня лучшим, но отец оказался куда честнее. Он любил выпить и однажды вечером без обиняков объяснил мне, что она за женщина.
– Она была…
– Я знаю, о чем ты думаешь, но нет.
