Не санаторий.
— Что, красавица, грохнула турмаша? — осведомился улыбчивый молодой комитетчик, откинувшись за столом.
Марина прикинула, что ей шьют, завибрировала и взвилась.
— Убийство и грабеж иностранного гражданина, — поцокал удовлетворенно комитетчик. — А гостиница? Это ж на сколько миллионов ты сожгла народного достояния!..
— Я его не трогала! — шепотом закричала Марина.
— Уж не трогала. Облико морале, — вздохнул комитетчик: — тунеядка, проститутка, валютчица. Бомж.
Марина пустила беззащитную слезу социальной жертвы.
Комитетчик раскрыл папку и ознакомил Марину со славными вехами ее боевого пути. Слеза высохла.
— Да на кой черт мне его убивать!!!
— А вот это ты сейчас и расскажешь.
Через час она подписала добровольное сотрудничество с органами. Вступать в контакт с указанными лицами. Собирать и передавать информацию на поставленные темы. Строгое неразглашение. Агентурная кличка «Рябина».
— Я знал, что вы все-таки советский человек.
— А то какой же, — угрюмо подтвердила Марина.
— Языком владеешь?
Марина покраснела.
— Английским, дура! Отправишься на курсы. Я из тебя переводчицу сделаю, поняла? Возможности перед тобой откроются. Но — смотри!
…Первым объектом явился шведский инженерик. Когда в «Астории» его попыталась снять конкурентка, приблизился неприметный мужичок и одной фразой вымел ее за дверь.
Шведик вел себя — прелесть. Возил на «вольво», дарил парфюмерию, знакомил с партнерами. Но все ее попытки заговаривать об его работе неукоснительно игнорировал.
— Ну ничего ж по делу не сказал, дубина, — пожаловалась она, когда пришла пора сдавать отчет.
Ее патрон хмуровато повертел пепельницу:
— Что значит — ничего?.. Бери бумагу — пиши!
— Чего писать?..
— Говорил, что строительство в порту начнется… — и продиктовал ей текст, за который немедленно хотелось дать звание майора разведки. — Подпись. Число. Поняла?
— Поняла… — похлопала ресницами Марина.
— И не вздумай!..
— Не вздумаю, — пообещала она.
— Главное — работа, — завершил патрон.
— Чтоб был виден результат усилий. Это будет оценено. А то — «не-ечего…»
И по следующему объекту, толстому шумному немцу, Марина выдала такой результат, что немца нужно было бы судить нюрнбергским трибуналом. Отчет вернулся к ней, пестрея красной редактурой.
— Охренела? Не зарывайся, сгоришь. Скромнее, девушка.
Марина поняла службу — поперла лафа. Поднаторев в составлении отчетов, она наслаждалась безнаказанностью: шикуй, еще и спасибо скажут.
