Это невероятно…
Она развернула передо мной голограмму дополненной реальности, стремительно уменьшая ее в масштабе, и я увидел, что Теневой Лабиринт представляет собой спутанное, шарообразное паутинное плетение, расположенное глубоко внутри горы, в ее толще ближе к подножию — мы незаметно преодолели большое расстояние, ведомые Котом. А внутри лабиринта, серым коконом окружавшего некий геометрический центр, и находилась та самая полость, отрезанная от внешнего мира милями непроницаемой скальной породы — та, откуда доносились ужасные, сводящие с ума стоны.
Куб.
— Грэй! — меня выдернул из прострации резкий голос Ворона. Он и рычащая Алиса медленно отступали в центр зала, к черному транслокатору, выхватив оружие, а от стен и пола тянули жадные щупальца ожившие тени. «Почти потеряли силу», сказал Кот? Если это так, то я не хотел бы оказаться здесь, когда они были в хорошей форме. Ледяные эманации А-энергии заставляли дрожать, им не было числа, а в проходе сгустилась совсем чернильная тьма, приобретая вполне осязаемые очертания.
— Что это?!
— Тени Лабиринта. Сражаемся или уходим? — произнес Ворон напряженно.
Мы одновременно посмотрели на черный пьедестал круга перемещений. Ясно было, что нас загоняли туда, окружив со всех сторон, и можно попробовать сразиться с тенями, но мы же пришли сюда не за тем, чтобы тратить Азур и силы, отбиваясь от бесконечных стражей Лабиринта? Я принял решение:
— Идем к Кубу. Экранируйте сознание, полностью закройте пси-восприятие. Их голоса… нельзя слушать.
Все вместе — вперед!
Мы синхронно шагнули на транслокатор.
Вспышка. Перемещение.
Первое, что бросилось мне в глаза по прибытию — это Куб, левитирующей в полутьме, которая скрывала истинные размеры этого места. Он оказался сравнительно небольшим — поперечиной в человеческий рост, антрацитово-черный и покрытый светящимися азур-узорами. Куб дышал А-энергией и медленно вращался в золотом столбе света, как будто нанизанный на него. Несомненно, Осколок Черной Луны, которому человеческие руки придали правильную форму.
Я заметил нечто вроде ажурной оправы из бериллиевой бронзы, почти невидимой клеткой оковывавшей его грани.
И из него рвались души. Их беззвучный крик оглушал любого пси-чувствительного Инка, а обычного человека, как я сильно подозревал, мгновенно отправил бы в обморок. Хотелось зажать уши, чтобы не слышать многоголосый жуткий вопль, убежать и спрятаться подальше — выдерживать этот напор казалось невозможным.
