С выжжеными внутренностями, истекающий дымом, кровью, разрезанный почти напополам — жуткий оборотень все еще жил и пытался меня убить. С помощью «Психокинеза» я отбросил Святого подальше, трижды ударил, разрезая неподатливую броню солнечным клинком, оттолкнул шевелящиеся части тела в разные стороны… И в упор выстрелил «Копьем», выжигая их начисто, превращая в пузырящуюся жижу — вместе с самой сущностью жуткого Инка.
Кажется, все… Я с трудом стоял на ногах, мир вокруг вращался сумасшедшим хороводом. Драка с этой Тварью оказалась тяжелым испытанием.
Множество ран и переломов, сильное кровотечение… Необходима инкарнация…
Инкарнация — это последнее, что я успел сделать.
Жгучая боль! Частичный азур-шок! Удар оказался настолько неожиданным и мощным, что Мико мгновенно исчезла, как и интерфейс Стеллара, а системы Доспеха тревожно замигали алым. Вероятно, я не вырубился только из-за защитного покрытия «Аватара» и повышенной «Азур-Устойчивости» собственного организма. Это само по себе было практически чудом.
Еще один Святой — на этот раз в человеческой форме, полуголый и покрытый пульсирующей вязью азур-вен.
Он появился неожиданно и ему не потребовался артефакт вроде «Бича Пустоты» — подобные азур-молнии он выпускал вытянутыми руками, и их мощь сначала повергла меня на колени, а потом медленно подняла в воздух. Сознание отказывало, тело не подчинялось, его как будто одновременно пронзали сотни раскаленных игл.
Я услышал собственный хрип. С трех сторон к обугленной воронке, образованной ударом «Гнева Прометея», снова подступали враги.
Сквозь дикую боль, тускнущим сознанием я видел голубые лица и слышал их голоса. Где Каннибал, где другие Одержимые?! Неужели мы… проиграли? После поединка с Инком-оборотнем не оставалось Азур даже на инкарнацию, не говоря уже о других А-способностях. Из-за парализующей боли и блокированного интерфейса я не мог вытащить батарейку или использовать Десницу. Статус поврежденного Доспеха в оверлее наливался алым, азур-молнии Святого заключили в светящийся, пульсирующий кокон, они проникали сквозь металл и плоть, беспощадно вгрызаясь в Источник.
Я боролся, видя на татуированном лице Святого растущее удивление — почему жертва так долго не подыхает, и все острее ощущал собственную беспомощность.
Боль стала невыносимой. Я неожиданно понял, что еще немного — и я умру."
"Сияющий, небесно-голубой азур-импульс. Очень знакомая вспышка. Она начисто снесла верхнюю часть туловища, превратив торс в обугленный, безрукий и безголовый обрубок.
