Со стороны внешнего мира мрак рассеяло голубоватое сияние, излучаемое левитирующей фигурой. Она больше походила на азурического духа, чем на живое существо, но когитор безошибочно опознал пришельца.
Эней. Иней. Святой.
— Глупо попался, — равнодушно сказал он, приблизившись почти вплотную и разглядывая Кайта сквозь слой льда, как неприятное, диковинное насекомое.
Кайт не собирался сдаваться. Инкарнация! Трансформация! Перегрев! Кажется, лед начал плавиться…
— Вы так полагаетесь на свои Доспехи, — презрительно продолжил Святой, — Механику.
Технику. Артефакты. Усиливаете тело, нелепые глупцы. Все это не имеет смысла. Настоящая сила заключается только в Азур! Почему ты не бросаешь носитель и не бежишь, упрямец? Ведь тебе конец.
Ничего не получалось! После инкарнации его замораживало мгновенно, снова, не давая ни единого шанса. Кайт мысленно застонал — если бы он мог хотя бы коснуться криптора и активировать А-заряд, забрав с собой этого выродка!
— Нужен ли мне такой глупый и упрямый раб? — продолжил свой монолог Эней.
В призрачной руке сверкнула голубая искра, принявшая вид сияющей А-энергией острой льдинки.
— Пожалуй, нет, — заключил он, шагнул вперед и разбил ледяную статую Кайта на тысячу кровавых осколков.
Эней втянул Азур и Геномы из груды металлического хлама. И неуловимо скользнул по черному ребристому пищеводу в глубину Сциллы — туда, где в скрытой полости находилось управляющее Ядро. Там, где работала одна из жертв азурической мощи, сломленная и покоренная его волей.
Тирея Мун стояла на коленях. Она держала руки на парящей сфере эффектора, словно обнимая ее — и обнаженные предплечья покрывала маслянисто-черная субстанция, пузырящаяся и медленно ползущая по телу Заклинательницы дальше. Отдельные потеки Тьмы забрались уже на плечи и шею, сплетаясь с ее Умброй, контактируя с ней в общем ментальном поле. Глаза Ведьмы блестели антрацитовой пленкой, лицо искажала гримаса страдания.
Она ощутила резкую пульсацию эффектора, повернула голову.
Чужой! Благодаря гению Сумрака Одержимые не были для алгоритмов ксеноцита целью, но любой другой — да. С черного шара, покрытого сложнейшим рисунком, ударило несколько азур-разрядов, поразив полупрозрачный силуэт Энея, медленно вплывшего в зал. Плети голубых молний, убийственных для любого Инкарнатора, оплели его, но Святой, казалось, вообще не обращал внимания на такие мелочи. Более того — невредимый Эней пил их энергию, жадно поглощая Азур.
