— Лисабет читала вслух одну из книг, почерк на ее страницах был тонкий и древний.
«Сущность в более слабых артефактах может быть усилена во время солнцестояний и равноденствий, ибо в это время сущность заполняет естественный мир и может быть направлена в наибольшем количестве».
Андерс закрыл глаза. Он не мог позволить себе ждать равноденствия, чтобы снова попробовать рамку… Рейна могла быть мертва к тому времени.
Он прижал ухо к двери. Если локатор не сработает, то нет смысла оставаться здесь, хотя его все еще мучило любопытство к работе, которую делал Хейн.
— Лисабет, если Хейн застанет нас здесь…
— Андерс. — Она перевернула еще одну страницу, и ее голос опустился до шепота. Парень поспешил посмотреть, что ее так потрясло. — Это изображение чаши, о которой нам рассказывал Хейн, той самой, которая, по его словам, была разбита. — Ее палец остановился на наброске большого кубка. Основание было расклешено, украшено круглыми медальонами, на которых были выгравированы замысловатые руны. У него была толстая металлическая ножка и что-то похожее на деревянную чашку наверху, скрепленную металлическими полосами с гравировкой.
Еще больше рун окружало его по краю — это был один из самых сложных артефактов, которые Андерс когда-либо видел, и под ним было написано название.
Чаша Филкира.
Ее голос становился все тише и тише, пока он не перестал ее слышать.
— Послушай, это почерк Хейна, он написал на настоящей книге, он, должно быть, был очень взволнован. Он написал: «Можно ли заставить это работать?» Как ты думаешь, что это значит?
— Я думаю, это означает, что он думает, сможет ли заставить чашу работать, — ответил Андерс, стараясь говорить небрежно, хотя его сердце делало сальто.
Он сказал ей, что ищет только Джерро… Лисабет была единственной, кто хотел узнать больше о драконах, и ему пришлось притвориться, что он не заинтересован.
— Но ты не можешь починить сломанные артефакты, — прошептала она.
— Тогда ответ — нет, — заставил он себя сказать. — Это не может сработать.
— Он не мог позволить себе выдать, как сильно колотилось его сердце. — Нам надо идти, пока у Джая не кончились отговорки.
Она кивнула, и они вместе аккуратно положили все на стол, как было, когда они пришли, работая так быстро, как только могли.
— Это что-то значит, — тихо сказала Лисабет. — Это значит, что выход может быть.
Андерс следовал за ней по пятам, когда они торопливо выходили, но слова эхом отдавались у него в голове.
Может быть, есть какой-то выход.
