— Они никогда не потушат его! — закричал голос позади него — перепачканная сажей женщина, без сомнения наблюдавшая, как ее дом горит в огне. — У Драконьего пламени есть хватка, и они никогда не…
Прежде чем кто-либо успел ответить, позади нее в темноте раздался высокий металлический визг… со стороны ветровых арок.
— Приготовьтесь, — взвыла Сигрид, и мгновение спустя в иллюминатор ворвался сильный порыв ветра. Люди не поняли ее послания и попятились, волки пригнулись к земле, крепко зажмурив глаза. Ветер принес с собой всю силу, которая была скрыта за арками, и за мгновение до того, как порыв снова исчез, он раздул пламя еще выше.
На площади раздались крики, и яркие золотые искры посыпались дождем.
Огонь был сильнее всего на нижних этажах домов, где, возможно, он и начался. Наверху в окнах появлялись семьи, и когда волки снова метали ледяные копья, люди вокруг них находили лестницы, вытаскивали строительные леса из кранов у доков, делали все возможное, чтобы проложить путь вниз к земле для тех, кто был пойман в ловушку наверху.
Андерс шагал позади волков, беспомощный… бесполезный, без ледяного копья для броска. Внезапно штабель деревянных ящиков, стоявших в узком переулке между двумя домами, рухнул, их днища выгорели, выбросив каскад тлеющих дров и углей на саму площадь доков.
Андерс отпрыгнул в сторону, груда бревен приземлилась так близко позади него, что шерсть на его хвосте была опалена, и когда он резко обернулся, чтобы убедиться, что никто не застрял под обломками, он взвизгнул от ужаса.
Он знал эти ящики. За домами, окружавшими порт, тянулась широкая улица, так что уличным детям требовалась своя самодельная лестница, чтобы забраться на крышу этих особняков, где многие из них любили спать. Они спустятся по стене, а затем воспользуются ящиками для окончательного спуска… но теперь кирпичи стены горели, и ящики горели.
Он отступил на несколько шагов, вытягивая шею и тихонько поскуливая, пытаясь разглядеть что-то за людьми, пламенем и дымом.
«Пожалуйста, нет, пожалуйста, никого там не будет».
Слова отбивали ритм в его голове.
Но теперь, когда он смотрел, изображение внезапно стало четким, и он понял, что на крыше были знакомые очертания. Там он увидел Джерро, две фигуры, которые, вероятно, были его младшими братьями, и полдюжины других позади них, все дети, с которыми он вырос на улице. Они отчаянно махали руками, и он видел, как шевелятся их рты, но шум площади заглушал их.
— На крыше! — взвыл он, стараясь перекричать шум.
