Если ты не считаешь, что Саймон достоин твоего доверия, то ты должна была поговорить с
Катчером. Или моим дедом. Или с кем-нибудь еще. Ты должна была сделать чтонибудь, но совсем не то, что сделала.
Какой-то момент она молчала. — Ты ненавидишь меня?
Это не много говорило о нас, что мне пришлось задуматься над ответом. Честно говоря, я не была уверена в том, что я чувствовала. У нас с Меллори была история дружбы — история больше, чем с кем-либо другим, являющимся частью моей жизни в настоящее время. Но она продвинулась вперед, независимо от того, кому еще она навредила, и независимо от последствий.
Она почти разрушила Чикаго и умудрилась разделить двух Тейтов на Среднем Западе.
Для меня, конечно, было трудно любить ее так сильно. И прошло бы много времени, прежде, чем я смогла бы снова уважать ее. Но…
— Нет, я не ненавижу тебя. Ты вернула мне его.
— Не по правильным причинам.
— Нет. но ты все равно это сделала. — Было бы лучше если бы Этан не был с ней связан, но я не собиралась ей в этом подсказывать.
Он не может быть ее фамильяром, но я точно не хочу, чтоб она это тестировала насколько глубоко побеждала их связь. Она не была готова к этому. Я не была готова к этому.
— Я ненавидела его начала, — сказала она. — И думаю ты тоже. Он был властным и не сочувствовал твоей ситуации. И тогда ты позволила быть себе уязвимой, а потом он пригласил в Дом другую девушку. Потом он принял твою долю и проявил себя.
Я кивнула.
— Возможно, он не совсем Дарт Салливан, больше, — сказала она.
Мы обе молчали.
— Я не знаю, смогу ли я сделать это. — сказала она через пару минут.
— Что сделать?
— Вернуться к этому. Лицом к тому, что я сделала. я могу взять на себя ответственность за это. Я не дура; я знаю, это была моя ошибка. Но я… расстроена, я думаю. Оборотни — я вижу как они смотрят на меня. Отвращение в их глазах, Мерит. Катчер так зол, так унижен, и я знаю Орден собирается наказать меня. И я заслуживаю худшее, что они смогут придумать.
Она взорвалась длинными, слезными рыданиями, но я не готова была подойти к ней.
Не готова была утешить ее, не тогда, когда она навредила мне так сильно. Не тогда, когда они скорбят, а тогда, когда они все еще нуждаются в утешении.
— Как я могу вернуться в мир, зная, что я сделала? — она посмотрела на меня, красными опухшими глазами, ее лицо было мокрым. — Я навредила людям, и вы ребята, попали в беду. И Катчер… Я не знаю смогу ли я когда-либо вернуть его.
— Он сказал это?
— Он сказал, что ему нужно время.
