Малефициум взорвался в яркой вспышке синего света, которая обернула вокруг руки Тейта, всё ещё лежащей на книге, как ползущая виноградная лоза. В течение нескольких секунд он был окутан светом. Мэллори сделала что-то, закончила чтото, и Малефициум отреагировал.
Свет пылал вокруг него, как видимая аура, и на мгновение он улыбнулся, как будто он достиг некоторой части своего плана.
Но его восторг не длился долго. Свет вокруг него начал дрожать, и аура его тела наряду с ним. Он колебался и дрожал в облаке света, и выражение лица стало огорчённым.
Он открыл рот, чтобы кричать, но никакой звук не избежал света, просто унылое пульсирование волшебства.
В течение секунд его вибрирующая форма начала качаться вверх и вниз, а затем его тело начало расширяться. Это не становилось больше — это простиралось горизонтально, когда он выл о своём неудовольствии.
Щит волшебства вырос, как и он, и я стремглав бросилась назад, чтобы избежать его края.
Внезапно, как последовательность деления ДНК, общедвойной Тейт начал раскалываться надвое.
Раскол начался в его голове, и на бормочущих остановках и запусках. Вспышки осветили комнату как приведённый в действие солнцем строб, и затем всё кончилось.
Громкий треск магии пересек комнату, и свет в бункере мелькнул один раз, затем два раза.
Когда комната снова стала спокойной, Сет Тейт стоял в середине комнаты, потный и помятый.
А рядом с ним стоял другой Сет Тейт.
Потребовались секунды для моего ума, чтобы фактически начать работать снова — и даже тогда мне не удалось поверить в то, что я видела.
Сет Тейт, бывший мэр Чикаго, стал двумя Сетами Тейтами."
"Тейты посмотрели на свои руки, а затем друг на друга, а потом толкнули друг друга в грудь. Они закричали — абсолютно нечеловечески, и просто оглушительно.
Я рухнула на колени на бетонный пол, зажимая уши. Вся конструкция вибрировала, и я могла бы поклясться, бетон и сталь деформировались от энергии, которую они поглощали.
В какой-то момент воцарилась тишина.
И затем они оба выстрелили вверх, прямо в ракетную шахту бункера.
Я подбежала прямо под отверстие и наблюдала, как они поднимались — двадцать футов, сорок футов, шестьдесят футов, восемьдесят футов — а затем металлические двери распахнулись прорванной плотиной, окатив бункер душем из грязи, корней и кукурузных стеблей. Тейты исчезли в образовавшемся проёме, растаяв в ночи, подобно сверхъестественным ракетам неизвестных пропорций.
Грязь очистилась, и небесный свет струился вниз через пробитое отверстие.
