— Это принесет мне мир, — сказал он, — знать, что ты не была вынуждена отнять чужую жизнь за мой счет. Это поможет мне искупить проблемы, что я создал. Для боли. Для страдания.
Не было никаких сомнений в искренности в его взгляде. Это был взрослый, как оказалось, хорошо воспитанный человек. Я передала меч.
Он кивнул и, сомкнув пальцы вокруг рукояти, закрыл глаза, я бы поклялась, что он вздрогнул.
— Лезвие было закалено твоей кровью. — Я кивнула.
Сет поклонился, плечи нависли вперед над блестящим стальным мечом. — Для меня большая честь, Страж Кадогана, использовать лезвие так почетно подготовленное тобой.
Я моргнула от удивления, когда Этан стиснул мои пальцы своими, сжал с трудом.
Сет шел к Доминику, его крылья все еще волочились. Остановившись рядом с ним. — Посланник, ты потерпел неудачу в своей миссии, и у тебя есть имя потемневшее от справедливости. Вы отказались покинуть этот мир когда твое имя было названо в книге. Сегодня вечером, правосудие должно свершиться.
Доминик с трудом сглотнул, но потом он кивнул.
— Правосудие.
Сет поднял катану, держа ее горизонтально земле. И одним ударом, пронзил грудь Доминика. Доминик и"
"Сет закричали одновременно. Свет вырвался из раны сделанной Сетом, злые и красные лучи прорезали ночь, как яростные лазеры. Вспышки света продолжались и вскоре все тело Доминика было охвачено светом. Свет пульсировал все быстрее и быстрее, как бьющееся сердце, пока не взорвался на триллион красных искр.
Они неслись по небу, тускнея, а затем исчезая.
Свет погас, и Доминика не стало.
Единственный след, напоминавший о нем, было немного крови, которая все еще окрашивала мой меч. Не говоря ни слова, Сет вытер меч об свои штаны, и осторожно положил его на землю. — Дело сделано.
День стал днем повтора… Единственное, что отсутствовало — это солдаты и медсестры запертые в буйных объятиях. Вместо этого были вампиры и колдуны.
Джеф и Пейдж обнялись. На коленях в грязи, Катчер обнял Мэллори со словами — Все кончено. Все кончено.
Я посмотрела на Этана, чьи глаза были закрыты от облегчения.
— Он умер, — сказал он. — О, слава Богу, что он ушел.
Слава Богу, подумала я, прочитав про себя молитву тому, кто мог бы ее услышать и обняла его. Он обнял меня.
— Он умер, — сказал он снова.
— Да, я слышала. Поздравляю. — ""нас обоих"", — подумала я.
— Ты была великолепна. Зрелище с качелями было вдохновляющим.
— У меня был хороший учитель.
— И не забывай об этом, — прошептал он, целуя мои губы.
— Она имела в виду меня, — сказал Катчер.
