Я уже перестала быть в её глазах чем-то средним между предметом интерьера и очередной случайной безымянной фавориткой.
– А ты серьёзно настроен, – внезапно сообщила она, огорошив меня. – Ты же понимаешь, что, когда Асцелла узнает, она тебя в покое уже не оставит. Леди из империи её вполне устроит."
"– Я прекрасно понимаю, что у нашей кузины проснётся неуместный энтузиазм и желание меня женить, – вполне спокойно подтвердил Сириус, однако прозвучали в его голосе непривычные угрожающие нотки. – Но всё же не стоит лезть в мои дела.
Надеюсь, я достаточно ясно попросил только подготовить комнату, а не докладывать об этом событии всем вокруг? И тем более не писать Асцелле в Артефактум?
Пару минут они буравили друг друга взглядом. Княжна не хотела признавать поражение, но брат очень явно намекал, что подобную выходку он с рук не спустит. Я же притворялась декорацией.
– Я поняла, – наконец, покорно согласилась Исида, но почему-то мне почудились в её голосе мстительные нотки.
Впрочем, на этом вопрос мы закрыли.
Сестра князя отправилась спать, чего и нам пожелала, но мы продолжили развивать бурную деятельность.
47
В процессе наших сборов во дворце нашлось, наверное, всё, кроме одежды для меня. Я, конечно, прикупила парочку костюмов, которые сошли бы за дорожные, и несколько комплектов нижнего белья. Однако Сириус категорично решил, что этого недостаточно, и перед вылетом мы отправились расширять мой гардероб.
На дворе стояла то ли глубокая ночь, то ли слишком ранее утро, и мне было неловко стучаться в закрытые салоны и будить хозяек.
Однако при виде князя все испытывали столь бурную радость, что неуместный стыд у меня быстро пропал.
Меня наряжали для примерки и снаряжали в дорогу, словно я уже была княгиней. Я только гадала про себя: это они к каждой фаворитке так относятся или демонстрируют исключительный актёрский талант. О чём, в общем-то и поинтересовалась у Сириуса, когда мой дорожный гардероб стал достойным соперником рояля внутри артефакта.
– Келли, я никого сюда не водил, – изумил меня князь, и я невольно подумала, что он лапшу мне на уши вешает.
– И подарки никому не покупал, и вообще я тебя девственности лишила, – ехидно поддела я.
– Не ёрничай, – рассмеялся Сириус. – Естественно я не монах. Но, во избежание слухов и домыслов, в публичных местах из женщин меня сопровождали только родственницы. Тебя же мне не хочется скрывать.
– Конечно, – проворчала я с вызовом. – Когда слухи и домыслы особенно не нужны, тебе так и хочется их наплодить.
