Я-то полагала у меня лишь лёгкое недомогание, а тут... Может, мне уже и не до развода, а к похоронам пора готовится. К собственным.
Целитель между тем достал сперва специальные очки, затем обычный артефакт, с помощью которого всегда проверял сердце и лёгкие – маленький круг, который увеличивал звук всего, что творилось внутри меня, на всю комнату. Однако первый раз в жизни целитель приложил его к моему животу.
Я думала, сейчас все услышат бурчание моего желудка или какое-то бульканье, однако и тут отчётливо что-то стучало.
Мне-то это показалось странным и подозрительным, но мастер Пинус, улыбнувшись, радостно сообщил:
– Что ж, поздравляю, леди Келли! У вас будет дракончик!
– В смысле ""будет""? – опешила я, плоховато соображая. – У меня же уже...
И тут я бросила взгляд на Сириуса. В голове что-то щёлкнуло – я сообразила, что вряд ли целитель так ласково обозвал бы грозного князя. К тому же, причём тут мой живот?
Миг мне потребовался на осознание, но принять сразу я не смогла.
Версия показалась безумной, хотя сердце уже радостно затрепетало от счастья. Мастер Пинус же тем временем, тяжело вздохнув, пояснил как для душевнобольной:
– Это большой дракон, он у вас уже есть. От тесного контакта с большим драконом случаются маленькие дракончики. Дети, если так понятней. Срок, конечно, ещё ранний, но уже отчётливо слышно сердцебиение. Да и ауру внутри вас прекрасно видно.
– Вы уверены? – спросила я, сама боясь поверить происходящее.
– Вы же помните, что осматривали меня..."
"– Всю жизнь я следил за вашим здоровьем, – категорично заявил целитель, – и всю жизнь говорил, что с вами всё в порядке. Я же давно пенял на вашего мужа...
– У него трое детей на стороне, – перебила я, и мастер Пинус аж поперхнулся.
– Тогда я понятия не имею, что у вас было не так. Но факт остаётся фактом: сейчас вы совершенно точно беременны. И бесспорно от дракона – аура плода говорит сама за себя.
67
Новость меня ошарашила совершенно. Я сидела и глупо смотрела в стену, пока донельзя счастливый Сириус просил у мастера Пинуса письменное подтверждение моего ""диагноза"". Не сразу я заметила, как у Флейм, которая теребит фартук униформы, трясутся руки. Но как только поняла, сразу осознала, что дело нечисто.
– Флейм, – позвала я холодно, и горничная аж вздрогнула, сдавая себя с потрохами.
