Природа, изуродованная человеком, возвращала ему уродство сторицей, смешав двух существ в одно.
Абсолютно черные, лишенные зрачков глаза на детском личике отрешенно косили в разные стороны. Гладкая кожа на лбу и щечках бугрилась, словно лицо было резиновой маской, которую надели на руку и медленно водили под ней пальцами. Подтягивающий Леру язык, словно лебедка, продолжал с неравномерными толчками вбираться в детский ротик.
Лера снова закричала и засучила ногами, пытаясь стряхнуть с лодыжки ужасную тварь.
Кинула в зубастую пасть камень, зашарила по комбинезону и неожиданно нащупала костяшку, которую перед выходом всучил ей Птах. Обрамленная спутанными волосами клыкастая пасть нависла над девушкой, и на Леру дохнуло невероятно густым смрадом, который не выдержали даже фильтры респиратора. Кричащая жертва зажмурилась и в последней попытке защититься выставила перед собой руку с острой костяшкой.
И тут все прекратилось.
Трясущаяся Лера с огромным усилием приоткрыла один глаз и, заскулив, вслепую попятилась от пасти, застывшей перед поцарапанным стеклом респиратора.
Но тварь почему-то не нападала. Тогда Лера решилась и открыла глаза. Мать глухо рычала, настороженно нюхая костяшку в руке девушки, широко раздувая несимметричные кожистые ноздри. Переведя взгляд с пасти на импровизированное оружие, Лера неожиданно вздрогнула. Врученная Птахом костяшка оказалась недостающим клыком в пасти твари…
Но как?!
Грохнуло несколько выстрелов, и голова Матери взорвалась, с чавканьем разбрасывая вокруг себя ошметки рваной плоти.
Отпустив ботинок, жуткий младенец со свистом втянул язык. Забрызганную кровью Леру отбросило на спину.
— Извини за задержку. Никак не мог решить, какая голова главнее, — мрачно пошутил подошедший Батон. Он протянул девушке руку и легко поставил ее на ноги. — Ты ее чего, загипнотизировала, что ли?
— Она свой клык учуяла, — Лера показала ему костяшку.
— Мне ее Птах перед выходом дал.
— Действительно, подходит, — удивленно пробормотал дядя Миша, приставив костяшку к нижней челюсти монстра, которую не задело выстрелом. — Это что ж он его, голыми руками, что ль? Чудеса какие-то! Прямо Рэмбо старикан наш!
— Кто?
— Был в старину такой умелец… Во дает дед! — хмыкнул Батон, и Лера различила в его голосе нотки уважения. — Он вообще-то раньше ладным бойцом был.
