Только вот какая высота ожидала его под трубой? Не переломает ли он кости, свалившись неизвестно куда? А, неважно! Ползти назад, даже не имея возможности развернуться, представлялось сущим безумием, и немец решил рискнуть. В конце концов, оттуда дул опьяняющий свежий ветер, а значит, поверхность недалеко. И, что самое главное, из многочисленных дырочек тоненькими полосками пробивался подрагивающий тусклый свет. Выбор предмета для определения высоты не занял много времени — нож, как оружие и средство добычи пищи, конечно же был ценнее.
Подтянув рюкзак и расшнуровав застежку, Крюгер вытащил помятую банку с бобами и, занеся над ближайшим крупным отверстием, немного помедлив, аккуратно разжал пальцы.
Стук упавшего и покатившегося по поверхности предмета послышался почти сразу.
Именно стук, а не всплеск. Значит, все-таки земля!
Изнасилованные длительным пребыванием в темноте нервы были уже ни к черту.
Съежившийся от напряжения Крюгер выдохнул с облегчением, прижимая щеку к холодной стенке шахты.
Невысоко. Значит, можно спрыгнуть.
Подтянув ноги, немец поудобнее перехватил рюкзак и осторожно двинулся вперед, ладонью ощупывая похрустывающую и прогибающуюся под его весом трубу. Потихоньку, потихоньку, вот здесь как раз подходящее место, чтобы аккуратно спрыгнуть…
Но ржавый металл не выдержал, и человек закричал, ощущая, как под ним стремительно разрушается непрочная опора. В следующее мгновение он, перевернувшись в воздухе, обрушился вниз с трехметровой высоты.
* * *Некоторое время распластавшийся Крюгер отчаянно кашлял, наглотавшись ржавой пыли из поднятого падением густого облака.
По глазам резанул яркий свет, и их пришлось зажмурить, давая привыкнуть к новым условиям. Открытые участки тела сковал жуткий холод, поэтому Ханс на ощупь достал из рюкзака перчатки и шапку и лишь после этого решил наконец осмотреться.
Он находился на краю круглой бетонной площадки, на полу высеченной в массиве льда высокой пещеры. Позади места падения, в крошащейся высокой бетонной стене, была сделана овальная дверь с круглой ручкой, похожая на корабельную.
Дверь была слегка приоткрыта, а на ее торце выцветшей белой краской по трафарету было выведено «211», и чуть ниже надпись на немецком: «Береговой пост № 4».
Откатившаяся в сторону банка с бобами непременно свалилась бы с края обрыва, если бы не препятствие, бывшее единственным сооружением на площадке. Поднимавшийся Крюгер так и застыл на четвереньках, медленно поднимая голову.
