— Куда? Нас никто не звал, — растерялась девушка, повернувшись в сторону прикрытой двери.
— Остаткам человечества надо уйти, — словно объявляя приговор, твердо ответил поляк, по-прежнему не глядя на собеседницу, явно блуждая в каких-то собственных мыслях. — Освободить место для других видов, которые природе будут более благодарными детьми.
— Я вас не понимаю, — с испугом пробормотала Лера."
"— Ну, хорошо, — сняв очки и долив в стакан остатки сивухи, сказал Ежи. — Поясню. Возьмем этих африканских туземцев.
Разве для них что-то изменилось после ядерной войны? Как жили, так и живут. Они на протяжении тысячелетий придерживались одного образа жизни, находились в согласии с природой, не пытались ее себе подчинить: не строили электростанций, не вырубали леса, не насиловали землю нефтяными бурами. А вот мы, цивилизованные и просвещенные, всем этим грешили. Теперь природа насилует нас. Отыгрывается. Можно ли ее за это укорять? Та же тварь морская — ее ведь, по сути, мы сами создали.
И кто знает, что еще на земле и в воде за последние двадцать лет народилось… Со временем эта новая жизнь вытеснит нас всех.
— Откуда?
— Отовсюду, — вздохнул поляк. — В результате те, кто не вредил природе и жил с ней в гармонии, процветают, а мы под землей от радиации гнием. Скорее всего, те чернокожие вообще не заметили, что с миром что-то произошло. Только живность стала тучнее, да у нового поколения лишний палец добавился, зато удобней копье держать.
Значит, нужно радоваться и духам больше благодарственных жертв приносить!
— Но они же злые, — Лера с удивлением посмотрела на Ежи: как он может говорить такое о людях, которые чуть не скормили ее обитающему в джунглях чудовищу?
— А как бы ты себя повела, ввались кто-нибудь в твое жилище, хозяйничая и переворачивая все вверх дном?
— Выгнала бы.
— То-то и оно. Вот и они защищались, только по-своему. Знаешь, Эйнштейн — был в старину такой великий ученый — однажды пророчески сказал: «Я не знаю, каким оружием будет вестись Третья мировая война, но Четвёртая — палками и камнями».
Вот все к тому и идет.
— Но мы ведь можем измениться! — с жаром воскликнула Лера. — Есть еще хорошие люди: вы, дядя Тарас, дядя Миша… Вы же искренне хотите всем помочь!
— Наивная ты, девочка, непуганая, — покачал головой Ежи. — Жила себе, подрастала в теплом и уютном гнездышке с дедом-бобылем и горя не знала.
